— Да, именно, — кивнул Леопольд Григорьевич. — Сами посмотрите, Старые рода упёрлись в потолок. Древние не пускают их к себе. Сильных родов для консолидации не осталось. Их партии просто разваливаются, и они примыкают к молодым. Совсем скоро мы окажемся равны по силе с молодёжью.
— Тогда система уравновесится, и государь станет регулятором.
— Поправка, ему придётся стать регулятором, — Разумовский похлопал ладонью по столу. — Сейчас эту функцию выполняет совет министров и мы.
— А там все из древних родов, — закивал Леопольд Григорьевич.
— Кажется, выход очевиден, разбавить министерства свежей кровью старых родов, — протянул Василий Георгиевич, — да кто ж отдаст веками облюбованное место?
— Потому, идеальный вариант — замужество великой княжны. Появится ещё один полюс силы, и система партий снова будет сама регулироваться, ну а мы….
— А мы, как и ранее, будем подталкивать её в нужную сторону, — согласился Разумовский и посмотрел на меня: — Ростислав Драгомирович, ждём, не дождёмся, когда и Вы станете аристократом, нам нужны свои люди в стане новых родов.
— Эм, я ничего в этом не мыслю, — улыбнулся я. — Это супруга у меня графиня, а я больше по части взорвать, сломать, набить или получить в морду.
Все рассмеялись.
— Ничего, когда рядом мудрые товарищи, — усмехнулся Разумовский, — всему быстро учитесь.
— Тогда вопрос, — я не преминул воспользоваться возможностью приобщиться, так сказать, к мудрости. — Замужество дочери императора всегда сугубо политическое? Чувства даже на её уровне никого не волнуют?
Всё же мне Кристина понравилась.
— Особенно у дочери императора, — кивнул Разумовский. — Даже древние рода могут позволить себе чувства, хоть и редко, но не императорский род.
— Но, есть же княгини и князья крови, да и великие княжны и князья по линии родственников, — я решил дожать вопрос до ясности. — Например Елизавета Владимировна, не замужем и молода.
— Вопрос хороший, — кивнул Разумовский, — но дело в том, что князья остаются в составе рода Рюриковичей, это их сила.