Вот же служба у офицера, а? Такого в Афган надо, чтобы работать научился, а не только сидеть на стуле с мордой «кирпичом».
— Мне отметку поставить.
— Давай сюда…
Расписался на предписании, бахнул печать.
— Громов, ушел! — бросил я ему и тот, нехотя отодвинув свой кроссворд, быстро сделал пометку в журнале, что лежал на столе.
Спустившись по лестнице на первый этаж, я быстро покинул здание Горисполкома. Ходить тут у меня желания не было.
Прошел метров сто, увидел ряд лавочек, большая часть которых была свободна.
В голове вертелись две мысли — одна касалась того, что меня фактически завербовали в комитет госбезопасности, а цель этого ставила меня в тупик. Вторая же не давала покоя даже больше — Черненко явно мной заинтересовался, перепроверял факты. И весьма дотошно.
Тот фиктивный документ с шифртелеграммой хотя и был подготовлен мной более-менее нормально, но все равно вызвал вопросы и сомнения. Хорошо ещё, что никто толком не узнал, кто именно набивал этот текст. Тот сержант шифровальщик, кажется, с фамилией Клюшкин… Он ведь свидетель! Само собой после того случая с утерей шифровальной аппаратуры, «Восьмерка» оперативно замела следы, а сержанта срочной службы запихнуло куда-нибудь подальше, например на Огненную землю или на остров Врангеля, чтобы не отсвечивал.
Если бы КГБ как-то вышло на его след, они бы непременно нашли зацепку и все выяснили… Но к счастью, когда нас спешно эвакуировали из пакистанских гор и вертолетом доставили в Асадабад, творилось черт знает что. Комитетских на аэродроме не было, документ попал к ним слишком поздно.