Не было никаких сигналов тревоги, не работали сирены химической или биологической опасности… Странно! Почему? Отключено по чьей-то инициативе или все давно сдохло от старости?
Тихо спустился вниз, вытащил из шахты рюкзак. Быстро расстегнул его, вытащил герметичный пакет с американской военной формой обувью и камерой. Все было сухое и исправное — вода внутрь не проникла. Пистолет я держал при себе, но так, чтобы он не мешал.
Переодеваться не стал. Рано.
Тщательно осмотрелся, подмечая детали.
Судя по всему раньше это место было той самой лабораторией, где и шло производство боевых отравляющих веществ.
Вдоль двух стен я заметил бетонное основание — судя по всему, ранее здесь крепились сложные аппараты и механизмы, а потом их демонтировали и вывезли. В центре размещался конвеер, но его состояние оставляло желать лучшего.
В советских лабораториях я не бывал. Вернее, бывал, но не в таких.
Тут и там стояли огромные, судя по всему, не разборные агрегаты, которые эвакуировать не имело смысла. На стенах висели непонятные аппараты, с торчавшими вразнобой проводами, какими-то манометрами, небольшими блоками. Везде валялись разнокалиберные провода, какие-то шланги и трубки, стояли деревянные ящики.
Заглянув в один из них я присвистнул — внутри были продолговатые металлические контейнеры, вроде тех газовых гранат, что я видел, когда мы взяли Рашида Фахдлана.
Я ходил и фотографировал — благо выданный мне фотоаппарат оказался спецразработкой, специально для ГРУ.
Примерно минут пять я бродил туда-сюда, скрытно перемещаясь между остатками агрегатов.
Было тихо. Что-то гудело, но источника я не нашел.