Бронетранспортер час назад оттуда приехал, ну и вас заодно привез.
Я все ещё плохо соображал. Посмотрел на свои носки.
— А где моя обувь?
— Не знаю. Ну да, понимаю, почему вы без обуви поехали и голова теперь болит… Я перед отправкой тоже напился, сам на карачках ползал. Эх, времени сколько прошло, а как сейчас помню. Это… У меня ж тут пара запасных сапог есть, сейчас принесу.
— Погоди! — остановил я бойца. — Русским языком мне объясни.
— Нет. Какие тут могут быть распоряжения? Все как всегда, один приехал, второй уехал. Я ж тут за порядком смотрю. Ну, как смотрю… Это вроде как наряд, только в одну морду. У меня и радиостанция есть. Да тут тихо всегда, спокойно.
— Тут, это где?
— Ну, на границе же. Здесь дача одного из московских генералов стоит.
— А, вот оно, значит, как… — задумчиво кивнул я, вспомнив слова Калугина. Все так, как он и говорил. Ну, по крайней мере, похоже на правду. — Ну ладно… Давай, тащи свои сапоги!
Пешкин даже не взял автомат, шустро и на энтузиазме унесся прочь, искать мне обувь.
— Вот! Кирзачи, правда, только… — потянул он пару сапог. — Ну да, не яловые и не хромовые. Но все ж лучше, чем босиком, да?
— Угу…
В голове ещё шумело, в затылке по-прежнему отдавала боль. Но общее самочувствие стало ощутимо получше.
Это что же получается, тот ефрейтор врач, хитро усыпил меня для того, чтобы быстро и без шума доставить меня сюда? Куда? Откуда? Как далеко? Лихо же меня раскрутили!
Ну, намерения генерала Калугина вроде бы ясны — хочет на некоторое время изолировать меня ото всех, пока в Минобороны не утрясется шумиха по поводу операции «Квадрат».