— Ты их так?
— Возможно… — многозначительно ответил я.
Повисла напряженная тишина. Боец таращился на меня, я на него. Оба размышляли и анализировали обстановку. По отсутствию акцента я понял, что это свой — не русскоговорящий американец, не таджик. Русский человек, советский. Офицер.
Наконец, тот медленно опустил автомат. Прищурился, словно бы вспоминал.
— А я тебя знаю… Ты же вроде бы с заставы?
— Вроде того. Прапорщик Громов! — отозвался я, также опуская пистолет. — На нашу заставу духи напали, обстреляли из минометов.
— Старший лейтенант Киреев! — подумав, отозвался он. — Спецгруппа, возвращались с задания, услышали шум стрельбы… Мы, кстати, отсюда. Пока добрались, уже все стихло.
И верно, я обратил внимание, что со стороны пограничной заставы больше не доносилась стрельба. Все, штурм захлебнулся или же наши отступили?
— Контрразведка? — напрямую спросил я у старлея. Такие вопросы обычно не задаются, но я ведь всего лишь молодой прапорщик, поэтому мог не блистать умом.
Киреев коротко кивнул. Без заявлений.
Ясно, это же тот самый спецназ, который уже месяц как был в распоряжении оперативной группы контрразведки. Комитетские, что разрабатывали Рашида Фахдлана. Ну что, дождались, он сам пришел. Это они два дня назад ушли на задание, вглубь Ваханского коридора, на нейтрализацию точки хранения «Стингеров». Вот ведь как получилось.
Вдруг, позади него появился ещё один, потом ещё.
— Так что ты здесь делаешь? — спросил Киреев, глядя на меня внимательным взглядом. Судя по всему, это командир группы."
"— С майором Сергеевым решили, что нужно пресечь миномётный обстрел. Ну, я и пошел. Дополз сюда по канаве, потом ползком на животе. Гранатой вывел обслугу из строя. Вот они лежат, кстати.
— Здесь был Рашид Фахдлан? — задал мне вопрос другой боец. Естественно, никаких знаков различия между ними не было.
— Был, — кивнул я.