Я забочусь о нем и могу сказать вам, молодой человек, что он наслаждается своими выступлениями гораздо больше, чем кто-либо другой. Кроме того, для него это хорошая тренировка, и, честно говоря, церковь получает от этого совсем немного.
Трователло замолчал и теперь просто стоял, уставившись в пол.
Хадсон встал рядом с Камиллой и оглядел Трователло с головы до ног.
— Без рук и языка? Что с ним случилось?
— Он не помнит, — покачал головой священник. — Но я могу заверить вас, что он вовсе не… как это сказать? Не поражен рассудком.
За спиной Мэтью раздался другой голос.
— Какой-то предатель одной из местных организаций. Они решили наказать его таким образом, а после бросили умирать.
Все, кроме Трователло, обратили внимание на Профессора Фэлла. Тот лишь пожал плечами.
— Мне знакомы эти методы.
После короткой неловкой паузы Арканджело сказал:
— Скорее всего, так и есть. К сожалению, в этой стране немало преступных группировок, которые могли бы на такой пойти.
Мэтью был заинтригован историей безрукого лучника, но, увы, не мог в нее погрузиться.
— Откуда вам известно, что он потерял память, если у него нет языка?
— Он умеет писать, — пожал плечами Арканджело, — зажимает перо между пальцев ног. Выглядит примитивно, но разборчиво. По крайней мере, я могу прочесть.
В ответ на это Трователло, который, как оказалось, совсем немного понимал по-английски, издал тихий стон. Этот звук родился в глубине его горла, а может, в глубине его израненной души. Его остекленевший взгляд по-прежнему был устремлен в пол.
— Успокойся. — Арканджело потрепал беднягу по плечу.
Капитан Андрадо что-то сказал Камилле и указал на пьяного солдата, которого теперь поддерживали двое товарищей.
— О, я уверен, вам пора, — понял священник. — И нам тоже. Но могу я спросить, зачем вам этот Бразио Валериани?
— Это личное дело, — ответила Камилла, и Арканджело кивнул, решив не лезть не в свои дела."
"Андрадо и солдаты прошли мимо остальных и вышли за дверь. Камилла и Хадсон последовали за ними, но Мэтью и Профессор задержались еще на мгновение.