— Где он? — спросил Мэтью.
— На маленьком скалистом острове, примерно в четверти мили от рыбацкой деревушки Кьоджа, где море мелеет. Кьоджа находится примерно в тридцати милях к югу от Венеции.
— Безумие! — сплюнул Фэлл. — Я не могу в это поверить.
Мэтью не сводил взгляда со священника.
— Почему его назвали Левиафаном?
— Насколько я знаю, из-за того, как он был построен. Его возвели из камня, но он похож на широкие плечи и голову человека, поднимающегося из-под земли. Голова — это верхушка башни, а каменные «плечи» выступают по обеим сторонам.
Профессор с жаром возразил:
— Ты не можешь быть уверен, что зеркало там! Ты просто цепляешься за… — он замялся, подбирая подходящее слово, — за водоросли!
— Возможно. Или я могу быть прав. Так или иначе, мне есть, чем поторговаться.
— Нелепо! Ты предполагаешь, что Валериани отвез зеркало в эту Кьоджу, взял лодку и приплыл на ней к этому маяку?
— Да, именно так.
— Это возможно, — предположил Арканджело. — Он мог нанять там лодку или заплатить рыбаку, чтобы он отвез его туда.
— Хорошо, но почему он попросту не выкинул зеркало в океан и не покончил с ним? — спросил Фэлл с заметно растущим раздражением.
— Об этом лучше было спросить Валериани, пока была такая возможность. Я подозреваю, что зеркало в деревянной раме, поэтому не утонуло бы. А если маяк заброшен, и на нем уже были установлены зеркала, кто бы стал искать его там? А даже если б нашел, как бы он понял, что это такое?
— Рыбак, который вывез его туда, заподозрил бы неладное! — возразил Профессор.
— Он мог украсть лодку, вывезти зеркало ночью и вернуться, не оставив следов, — сказал Мэтью. — Тогда никто бы ничего не узнал.
— И кто бы мог подумать, что у Валериани есть навык управления лодкой!
— Вы помните, что он взял себе поддельное имя. Так вот, «Наскосто» — так называлась лодка его отца.
— А я сделаю то, что хочу, и спасу свою шкуру, сев на корабль в Альгеро! Я отправлю Берри письмо с объяснением причин твоей насильственной смерти. Оно дойдет до нее в следующем году. А в Альгеро я расскажу властям о Семействе Скорпиона и о том, что я — unico superviviente.