Я подумал, что, если зеркало найдется, нам, возможно, захочется быть, так сказать, при оружии.
— Нам? — переспросил Мэтью.
— Как я уже сказал, я кое-чем тебе обязан. Но не по тем причинам, по которым ты думаешь. Я в долгу перед тобой за то, что ты уничтожил все мои ценности.
— Что?
— Именно так, — кивнул Фэлл. — Дело в том, что все ценное для меня прежнего отравляло меня. В Альгеро, когда я подумал, что поиски зеркала потеряли смысл, я осознал: тот, кем я был, мертв для меня. О, нет, он не исчез, он все еще где-то внутри, но я отринул его, как отринул мысль вернуть моего Темплтона из мертвых.
Ему было явно непросто вспоминать о прошлом. Он помедлил, снова изучая карту, прежде чем продолжить.
— В тот далекий день я совершил ошибку, не оказавшись рядом с сыном, и потерял его. Я потерял жену… ребенка… все, к чему стремился. Самого себя. Я был в ярости на весь этот мир, Мэтью. На самом деле, для меня ни богатство, ни власть не имели большого смысла. Дело было лишь в том, чтобы нанести ответный удар.
— Кажется, да, — ответил Мэтью."
"— Тогда ты понимаешь и то, почему я тебе обязан. Я знаю, что мои поступки никогда не будут забыты. Например, убийство Ричарда Герральда. А также создание «Белого Бархата» и целая вереница убийств и интриг. Кровавая карточка с моим отпечатком говорила сама за себя.
— О чем она говорила? — спросил Мэтью.
— О том, что в конце концов я не оставлю в этом мире ничего, кроме памяти о разложении. А еще о том, что я мог бы стать ученым, человеком истинной ценности.
Прошло еще несколько минут, прежде чем Фэлл заговорил снова.
— Я хочу, чтобы ты знал: если это место — именно такое змеиное логово, каким мы его считаем, ему придется появиться еще раз.
— А я думал, он уже проявил себя там, на балконе, — сказал Мэтью.
— О, — тихо рассмеялся Фэлл, — это сущая ерунда.
— Я тоже хочу заключить сделку, — поежился Мэтью. — Скажем… поперчить суп.