Три дня он пролежал в лихорадке, и его видения показали ему план, как подстеречь хорошо охраняемую карету, везущую золото из Венеции в Падую. Заручившись помощью наемников — по сути своей, отчаявшихся безумцев, — он провел дерзкую и изобретательную атаку, сделав фальшивый дорожный знак и заблокировав карету. У предка Скарамангов и его сообщников все получилось, и золото удалось захватить, понеся минимальные потери.
Теперь старый сундук был чем-то вроде алтаря на роскошной вилле. Этот сундук положил начало Семейству Скорпиона.
Семейство Скорпиона, — подумал Менегетти, — это как книга с плохим названием. И вот, каким было начало ее первой главы.
Послышался глухой звук причаливания парома к пирсу на другой стороне залива в гавани Местре. Трап опустился. Экипаж и другие пассажиры парома отбыли, а Менегетти сидел, мысленно репетируя, что собирается сказать, пока карета мчалась по старым улочкам Местре, украшенным римскими орнаментами. Вскоре она взяла западнее, направившись к городу Мирано, расположенному примерно в десяти милях отсюда.
Через две мили после последних вилл и пологих зеленых холмов Мирано карета свернула на дорогу, ведущую на юг. Вскоре она остановилась у черных кованых ворот, охранявших поместье, окруженное стеной из грубого камня высотой в восемь футов.
По другую сторону ворот стояла каменная сторожка, и когда Менегетти приблизился к ней, оттуда вышли двое дежурных: один с кремневым ружьем, а второй с пистолетом, уже взведенным и поднятым на случай неприятностей.
Менегетти предъявил черный ключ.
За пальмовой рощей виднелась вилла из белого камня с красными черепичными крышами и башенками, которая вполне могла раньше принадлежать римскому императору, прежде чем перейти к Скарамангам.
Менегетти поежился. К брату и сестре из Семейства Скорпиона относились с одинаковой преданностью. И, конечно же, со страхом. Говорят, где-то на территории виллы обитал настоящий волк, который рыскал в поисках добычи и днем, и ночью.
Менегетти продолжал идти по подъездной дорожке. Вилла приближалась.
К своему раздражению, Менегетти понял, что все-таки потеет.