Как ты это делаешь, Суру?
– Делаю что?
– Наживаешь неприятности на ходу. Стоило тебе переступить порог Эйехона, как ты попала на практику к кровному врагу, приглянулась безумцу Лукиану и вызвала ревность Элоизы. Рыжая дурочка сохнет по Рою Ару и жаждет занять твое место. Вот и наворотила с помощью родственничков…
Его лицо исказилось от бешенства. Несколько мгновений он смотрел на меня, а затем раздраженно спросил:
– Ну, как себя чувствуешь?
– Прекрасно, – ответила я.
Но прозвучало это довольно жалко, потому что меня начало колотить, как в лихорадке.
В голове царила блаженная пустота.
Шендан выругался и рявкнул:
– Перестань сопротивляться, дура! У тебя всего половина круга, что ты хочешь противопоставить магии бессмертного?
Я хотела ответить, что ничему не сопротивляюсь, но Шендан устал ждать. Процокали копыта лошадей, и за его спиной остановилась карета без опознавательных знаков.
И тогда я вспомнила. Странная горничная, странная шкатулка, которую я почему-то приняла и о которой почему-то забыла. И теперь эта вещь лежала в кармане… и стала обжигающе горячей, только я этого не чувствовала, не замечала. Магия бессмертного? Неужели это сделал Лукиан?!
Нужно было развернуться и бежать, но в этот момент Шендан сжал свою шкатулку в руках и повелительно произнес:
– Иди сюда.
Чувство было таким же, как на балу у ре Айштервицей. Из головы будто вымело все мысли, а страх отодвинули в сторону. Я сделала первый, неуверенный шаг. Мой враг расплылся в довольной улыбке и похвалил:
– Умница. Теперь все будет хорошо, Ариенай. Садись в карету, и все твои страдания закончатся…
Еще три шага. Нет, два. Страдания? Но я ничего не чувствую, совсем.
А в следующий миг мое плечо пронзила боль. Сзади раздалось едва слышное, жалобное:
– Пусу-пусу…
Непривычно холодные огненные лапы обхватили меня.
Шендан выругался и взмахнул рукой.
– Да когда же ты сдохнешь, мерзкая тварь? – крикнул он, и мощное водное заклинание отбросило демона прочь."
"Повернуть голову не было сил, но я успела заметить, что огненная шкура Мерпуса испрещена погасшими полосами. Значит, они снова пытались избавиться от него.