Тварь послушно распласталась по черепице и снова издала вопросительное:
– Пусу-пусу?
Кажется, демон хотя бы частично понимал человеческий язык и это радовало. Но было совершенно неясно, что мне делать с двухголовой огненной тварью, которая к тому же, на этот раз отрастила себе пару крыльев вместо хвоста. И, самое главное, что ей или ему от меня нужно?
Словно в ответ на мои мысли правая голова твари схватила меня за рукав и выразительно потянула прочь. Сопротивляться на скользкой крыше было неудобно, а левая пасть для верности прихватила мое плечо.
Только это меня и спасло. В следующий миг на том месте, где я только что сидела, зияла дымящаяся выемка. Тварь развернулась к соседнему дому, выпустила меня и угрожающе зашипела, расправляя крылья. Я посмотрела в ту сторону, и тут же вспомнила, что беглый демон Эттвудов не единственная проблема, ради которой нас отправили этот город.
Тварь на соседней крыше была похожа на детскую игрушку, собранную из бусин. Только эти бусины были огненными сгустками.
До сих пор подобное я видела только в учебнике. Демон был редким, но на задворках моей памяти хранились знания о том, как с ним сражаться. Больше всего мне запомнилась приписка, которая шла после описания повадок твари: “Если рядом с вами нет бессмертного - молитесь”. Как назло, Ару ушел…
Следующую атаку я снова пропустила. Демон Эттвудов пнул меня одной из задних лап.
Я замерла, не в силах отвести взгляд от черных глаз с вертикальным белым зрачком. Нужно было вычерпать усилитель, собрать свою магию, попытаться создать лед. Но демон парализовал мою волю. И я могла только смотреть на то, как он медленно приближается. Даже боль в плече будто отодвинули.
Фонарник, демон высшего уровня… Магия ниже трех четвертей круга не способна причинить урон… Три адских зерна могут перемещаться по телу… Уничтожить их последовательно почти невозможно… Гипнотический взгляд не действует только на бессмертных…
Фразы из учебника одна за другой всплывали в моей голове, пока демон неспешно приближался. В его глазах было торжество. И сила, которая не позволяла мне пошевелиться. Тварь уже была совсем рядом.