В большинстве своём это были прошения, прошения и ещё раз прошения. Все они оседали на нижних уровнях канцелярии, барьер в лице мелких клерков не способен преодолеть практически никто.
Тем удивительней было то, что случилось сегодня. Одно из посланий проскочило не только через клерков, оно обошло даже самый сложный фильтр – мою помощницу Летерию.
Заглянув вечером в кабинет, я был застигнут врасплох нетипичной просьбой:
– Ваша милость, – обратилась ко мне Летерия. Она явно караулила, не желая откладывать дело на потом.
После этого мне протянули лист бумаги и приложенный к нему уже вскрытый конверт.
– Что там? – буркнул я.
– Письмо, касательно одной из новоявленных магичек, – сказала Летерия. На лице читалось плохо скрытое беспокойство.
Я сразу посмурнел, предчувствуя недоброе, а Летерия поспешила объяснить:
– Впервые получаем подобное. Пишет опекун, появление метки стало для семьи настоящей трагедией.
– А нам-то какое дело? – Слово “опекун” мне ой как не понравилось. Да и “новоявленных магичек” у нас не так много. Дайте-ка угадаю, о ком пойдёт речь!
Короткий взгляд на конверт, и предчувствие подтвердилось. Местом отправления значился “Истем”.
Посмурнев ещё больше, я развернул лист и начал читать.
Проситель и впрямь называл себя опекуном, а история, которую он изливал, была способна тронуть даже самое чёрствое сердце. Мол, произошла ужасная ошибка. Много лет назад дальняя родственница просителя погибла при страшных обстоятельствах, и лишь недавно стало известно о том, что у молодой женщины была внебрачная дочь.
Погибшая была очень дорога просителю, они вместе росли, и ещё детьми поклялись всегда заботиться друг о друге. Но смерть разлучила их, мужчина был убит горем многие годы, корил себя за то, что не уберёг…
И вот в окружающем его мраке, забрезжил свет. О девочке, которая чудом выжила в той трагедии, он узнал случайно.
"Поиски длились недолго – в ход пошли личные связи, были наняты лучшие сыщики. Эти сыщики и выяснили невероятную подробность. Оказалось, что всё это время малышка находилась рядом, проситель даже не догадывался, что одна из воспитанниц монастырской школы в подконтрольной ему части Истема – дочь родственницы, о которой он так скорбит.