— Нужно было сразу найти твоих недоброжелателей, а я замотался со своими проблемами. Никак не ожидал, что мои бойцы банк ограбят. Думал, как их вызволить, пока не понял, что никто никого не подставлял. Сами дураки. Даже с воровством твоих текстов не разобрался. Айтишникам дал поручение, но не проверил. Вот ты, Санечка, и сделала ложные умозаключения, хотя опиралась на верные вводные. Бывает… Но я, — Кирсанов тяжело вздохнул и ласково провел пальцем по щеке жены. Потом осторожно, стараясь не задеть корсет, плотно поддерживающий Санькину голову и шею, помог жене лечь на подушку.
— И здесь перед дверью пост организуешь? — охнула она, чувствуя, что муж снова что-то недоговаривает.
«Верчу, кручу, обыграть хочу, — хмыкнула она про себя и неожиданно решила: — Если ему так спокойнее, пусть нас с Лешиком хоть целый взвод охраняет».
— Здесь? — уточнил Кирсанов. — И меня одного за глаза хватит.
— Это еще нескоро, — тяжело вздохнула Александра. — Петр Владимирович говорит, что месяц мне тут валяться, не меньше.
— Медицина рулит, — развел руками Кирсанов. — Наше дело команды исполнять, Санечка. Ну ничего, прорвемся. Хочешь, почитаю тебе? Или просто поболтаем? — предложил он. А когда жена, утомившись, задремала, вышел в санузел и оттуда позвонил Гоголю.
— Видел Резу, бать, — кратко бросил он. — В Елисеевском отирался. Может, нужно проверить все камеры наблюдения в округе и найти место, где обретается эта мразь? И пост клиники прошу моими бойцами усилить. До самого порога за мной шел. Думаю, еще под окна явится… Хорошо бы прихватить его здесь.
Реза Парвизи, проводив Кирсанова, быстро направился к Елисеевскому.
— Где ты, брат? — поинтересовался у него Фархад. — Мы уже подъехали.
— Я тоже подхожу, — спокойно заметил Реза. — Прогулялся тут по району.
— В самом центре очень дорогая недвижимость, — пробурчал Фархад. — С какой стороны ты идешь? Я пойду навстречу.
— Разминемся, — недовольно фыркнул Реза. — Стой на месте.
Потом, вернувшись обратно в гастроном, он подошел к витрине с шоколадом.
— Моя невеста любит конфеты? — с усмешкой поинтересовался он. — Купить ей?
— Не знаю, — поморщился Фархад. — Эта дурочка рыдает дни напролет по своему Камилю. Не думаю, что от сладкого ей полегчает.