Казнь будет публичная, поэтому приглашены журналисты. Правда, фото и видео съемка запрещены, поэтому они просто будут в режиме реального времени рассказывать о том, что происходит.
— И почему людям так интересно смотреть на казнь? Это ведь то же самое, что убийство, — озадаченно проговорил Сеня.
Мы втроем сидели в столовой и пили сладкий компот с молочным коржиком.
— Это говорит о низком уровне их духовного развития, — глубокомысленно заявила Лена.
— То есть ты хочешь сказать, что у нашего Саши низкий уровень духовного развития? — уточнил Сеня.
— Нет. Им движет жажда мести. Он хочет сидеть на берегу и смотреть, как плывет по реке труп его врага, — она крепко обняла меня и чмокнула в щёку.
— А ты права, — улыбнулся я. — Ещё мне нравится, когда враги корчатся в предсмертных муках от действия моих зелий.
— Какой же ты дикарь. Обожаю, — Лена страстно поцеловала меня в губы. Сеня смущенно отвернулся, будто разглядывает мозаику на окне.
После занятий я сначала съездил в лечебницу Коганов и встретился с профессором Щавелевым.
Профессор в сопровождении бойцов тайной канцелярии спустился на нижний этаж в кабинет физиотерапии артефактами, а я поехал домой.
Дед заметно нервничал за обедом и то и дело поглядывал на часы.
— Не бойся, раньше времени не начнут, — сказал ему Дима, когда старик в очередной раз вскинул руку и посмотрел на часы.
— Я просто думаю, что нужно ехать пораньше и занять лучшие места, а то ничего не увидим.
— Ты просто не хочешь пропустить момент, когда Распутину отрубят голову.
— Что? Это правда? Ему отрубят голову? — оживилась Настя.
— А ты что думала? — спросил дед и снова хотел взглянуть на часы, но передумал и опустил руку.
— Мне казалось, что казнь проводят с помощью кристалла.
— Кристаллом у него сначала магию заберут, а потом придёт палач и отрубит голову.
— Топором? — ужаснулась девушка.
— Мечом, — пояснил Дима. — Говорят, что тому мечу лет пятьсот, не меньше.
— Сколько же крови он выпил за столько лет, — покачала головой Лида. — Я даже думать об этом не хочу. Распутин заслуживает казни, но его всё равно жалко. Человек всё-таки."
"— Он не человек, а самая настоящая гнида, — с нажимом проговорил дед и, снова взглянув на часы, обратился ко мне. — Доедай скорее и поехали. Скоро люди с работы по домам поедут, и пробки начнутся.