Однако им кажется, будто они следят за мной, но куда этим молокососам до Великого алхимика Валериана, для которого одного вдоха хватает, чтобы узнать, что они ели на завтрак, где побывали и какие эмоции испытывают.
Кстати, по большей части они были обижены, раздражены и угрюмы. Короче, один сплошной негатив, но только тогда, когда видели меня. Да-а-а, даже в прошлой жизни я многих раздражал. А что такого? Зависть и ощущение собственного ничтожества характерны для людей во всех мирах.
Поздно вечером мы вернулись домой.
После сытного ужина мы с дедом разложили травы, что вынесли из анобласти в сушилки, которых в лаборатории было целых три штуки.
— Как думаешь, достроить мне вон ту оранжерею? — указал дед в окно на заросшую недостроенную оранжерею, которую строил до того, как их изгнали из столицы."
"Мне сразу же пришло в голову, что там можно оборудовать участок, где будут расти только опасные растения. Я сам буду за ними ухаживать и использовать.
— Строй, — решительно кивнул я. — У меня есть идеи, что там можно выращивать.
— Зная тебя, уверен, что это не укроп с петрушкой к столу, — хмыкнул дед. — Наверняка какую-то хрень начнёшь сажать и повесишь большой замок на дверь, чтобы мы не заходили.
— А ты догадливый, — улыбнулся я.
— Вот не пойму я, Шурик, в кого ты такой уродился? Сначала был таким тихим, спокойным мальчиком, прям как твой отец. А теперь… Эх, видать взрослеешь, — он взял метёлку и начал подметать сор с пола.
Знал бы дед, как родители мучились со мной в детстве.
Вот хотелось мне побыстрее повзрослеть, и ничего лучшего я не придумал, как в восьмилетнем возрасте попробовать отрастить себе бороду. Мне казалось, что с бородой я сразу повзрослею и смогу делать всё что захочу, не спрашивая разрешения родителей.
Однако братец тоже не из глупцов.