Но, когда узнал, что на меня напали и заманили с помощью той информации, которой он поделился с Распутиным, то понял, что лучше скрыться.
— После того как вы об этом узнали, связывались с Распутиным?
— Да. Сразу же позвонил.
— И что он сказал?"
"— Что хотел сделать подарок отцу перед казнью. Они обвиняют во всём вас, Александр, — он виновато посмотрел на меня.
Следователь велел отвести Малькова в камеру, а сам пошёл меня провожать.
— Я сейчас же отправлю оперативную группу за Распутиным. По-моему, всё это так глупо.
— Если честно, я их понимаю. Сам бы я тоже не стал оставлять безнаказанным своего врага, — проговорил я и следователь настороженно посмотрел на меня. — Я имею в виду, что действовал бы законными методами и обязательно с привлечением полиции, — на всякий случай пояснил я.
Не хватало ещё чтобы следователь начал «вешать» на меня трупы всех лекарей, которые были замешаны в деле с наследником.
Следователь пообещал, что будет держать меня в курсе. Надеюсь, теперь он сможет довести дело до конца, а то порядком надоело выполнять чужую работу.
На ужин я опоздал, но Лида как обычно позаботилась о том, чтобы повариха оставила мне еды. Пока я ел на кухне подогретый грибной суп и закусывал пирожком с капустой, Дима рассказал мне о разговоре с Кириллом Поповым — нашим начальником службы безопасности.
Он завтра же собирался поехать в филатовское поместье и решить дела с охраной.
Доев суп, приступил к десерту — творожному пудингу, и заодно рассказал Диме о Малькове.
— Мне страшно за тебя, — признался он. — Всё-таки я настаиваю на том, чтобы с тобой ходил телохранитель. Если они назначили тебя виновным в том, что случилось, то просто так не отстанут.
— Не нужен мне телохранитель. Рано или поздно они поймут, что проиграли, и им с нами не справиться.
— Рано или поздно? А если будет поздно? Сколько ещё покушений будет, прежде чем тебя оставят в покое? Знаешь что, если не хочешь телохранителя, я сам буду тебя сопровождать, — решительно заявил он.
Я не сдержался и рассмеялся.
— Ну ты и шутник, — отсмеявшись, сказал я.
— Я не шучу, — он строго посмотрел на меня.