Боярышников замялся и, понизив голос, уточнил.
— Какую именно правду вы им расскажете?
— Правда только одна. Вот вариантов лжи может быть великое множество, — улыбнулся я.
— А-а-а, ну ладно… Только вы это… говорите убедительно и проследите за тем, чтобы они правильно записали моё имя. Даниил — с двумя И. Ясно?
— Да, — кивнул я.
— Ну ладно, идите на занятия, а то снова опоздаете.
Он двинулся вперёд и скрылся за дверью академии.
Сегодня два занятия проходили с Викторией Сергеевной в оранжерее. Я снова вспомнил про Щавелева.
— Виктория Сергеевна, можно поговорить с вами? — я подошёл к ней после того, как все студенты ушли, и остались только мы с Сеней и Аурикой.
— Слушаю, Саша. Что вас интересует? — она внимательно посмотрел на, отвлёкшись от журнала, в котором проставляла оценки.
— Что вы думаете по поводу пропажи профессора Щавелева? — я решил не ходить вокруг да около.
— Ничего не думаю, — пожала она плечами. — Для этого есть более компетентные органы. Но мне его очень жалко. Он был прекрасным человеком и моим наставником. Если честно, я думаю, что его с кем-то перепутали, — понизив голос, произнесла она и взглянула в сторону двери. — Дома в нашем квартале очень похожи друг на друга. Возможно, хотели похитить кого-то другого, но прихватили его.
— Кого например? — спросил Сеня.
— В академгородке живут два декана. У них в разы больше зарплата, чем у обычного профессора.
— Но они уже должны были понять, что ошиблись, — подала голос Аурика.
— Я об этом даже думать не хочу, — Виктория Сергеевна как-то затравленно посмотрела на нас. — Бедного профессора могли просто убить, чтобы он не выдал их.
Я не был согласен с этим предположением. В эту картину снова не вписывалось нападение студентов на меня.
Мы попрощались с ней и вышли из оранжереи. После теплой и влажной оранжереи воздух на улице казался ледяным, а ветер буквально пронизывал насквозь.
— Как же холодно, — поежилась Аурика. — По прогнозу погоды на следующей неделе должен выпасть снег.
— Быстрее бы уже, — ответил Сеня, снял с себя шарф и набросил на плечи девушки, одетую лишь в форму академии. — Я с холодного края, поэтому мороз мне ближе, чем эта слякоть и серость.
Мы быстро добрались до академии и пошли в столовую выпить чего-нибудь горячего.