Мне показалось это странным, я подошла ближе. Направила лучик фонарика на неизвестную груду и еле удержалась от возгласа изумления и ужаса.
То, что я сперва приняла за мешок, совсем не являлось таковым. Подобное впечатление производила куртка с надписью «Охрана», которая была не по размеру ее владельцу. Она и сейчас казалась безразмерной, в нее могли бы поместиться полтора, а то и два таких охранника, с каким я разговаривала совсем недавно.
То, что передо мной труп, было ясно с первого взгляда. За свою насыщенную жизнь я повидала немало мертвецов, и для меня не составило труда определить наверняка: охранник был убит. Неестественно скрюченные пальцы казались слишком белыми и тонкими, головы не было видно. Я осторожно приблизилась к охраннику, подняла ворот куртки. У меня не было даже зеркальца проверить, дышит ли человек, но на его виске уродливой дырой красноречиво зияла черная рана, не оставляющая ни единого шанса.
Я выключила режим фонарика, набрала номер телефона полиции. Не представляясь, сообщила о преступлении, с трудом вспомнив адрес лечебницы. Когда невидимый мне собеседник спросил, кто я, я отключилась. Что ж, полиция скоро приедет, пусть разбираются… И кому мог помешать охранник? Почему его убили? Может, он был препятствием для преступника, вознамерившегося проникнуть в больницу? Злоумышленник обманным путем вызвал охранника на улицу, а там пустил ему пулю в висок.
Я наверняка могла определить, что стреляли из пистолета, причем с глушителем — иначе стрельбу услышали бы в клинике. А вдруг этот самый маньяк, убив охранника, проник в здание лечебницы и перерезал там всех? Потому я и не видела ни Натальи Владимировны, ни санитарки-уборщицы.