— Карманы! — скомандовал я, и Китаец с Копченым обшарили гостей, вытащив три ножа и два Макарова. Ну надо же, какой сюрприз!
— Этих троих — мордой в снег! — сказал я, убирая пистолет. — К ним претензий нет. А вот к тебе есть, фуфел. Ты честного арестанта сукой сейчас назвал. Тебя никто на мушке не держит. Ну, чего стоишь? Обоснуй!
Трусом Ходжа не был, и взревев, бросился на меня. Силен, — думал я, пробивая двоечку в область главного украшения его лица. Там что-то хрустнуло, а из носа показалась струйка крови.
Тут будет реклама 1
Но я побыстрее буду. О! Еще и сопатка слабая! Ходжа не продержался и тридцати секунд, после чего я начал то, из-за чего, собственно, сюда и приехал. Методичное, унизительное избиение. Не слишком калечащее, но обидное до крайности. А когда его рычание превратилось в скулеж, из машины вылез Вахтанг, который смотрел на творящееся безобразие с нескрываемым одобрением. До этого он курил и интеллигентно стряхивал пепел в открытое окно, прекрасно слыша каждое слово.
— Я Ваха, — сказал он, подойдя к нам, когда избиение закончилось.
Тут будет реклама 2
— Вор Ходжа! Ты не вор теперь. Корону с тебя за гнилой базар снял Хлыст, и я это подтверждаю. Уезжай в Сухум, Рауль, не человек ты больше. У тебя мама старенькая. Помоги ей по хозяйству. Мимоза скоро распускаться начнет, а потом мандарины пойдут. Займись тем, что потянешь. Покажешься в Москве, тебе не жить. Запомни, тварь. Тут больше твоего ничего нет. Другие люди возьмут то, что было раньше твое.
Назад мы ехали почти что пьяные от адреналина.
Тут будет реклама 3
Мало того что крышу Хмурого сломали, так еще и пушками вооружились — что с боя взято, то, как говорится, свято. Вахтанг, которого мы хотели высадить у гостиницы, жестом позвал с собой.
— Сегодня гуляем, парни, — ответил он. — Ешьте, пейте, берите любых телок! Сегодня ваш вечер. Я угощаю!
* * *"
"Утро было тяжелое. Голова трещала так, что хотелось сдохнуть и холодного шампанского. Того самого, которым похмеляются аристократы и дегенераты. Такие, как я.
Тут будет реклама 4
Надо же было так нажраться! И еще шалавы эти, которых нагнали новые друзья. Штырь аж двух сразу от жадности утащил в номер. Да сколько же эти девки пьют! Вы спросите, почему такая щедрость по отношению к лобненским босякам? Да потому что мы, до предела незамутненные селяне, сделали за этих людей всю грязную работу. Мы хотели прославиться, и мы прославились, а эти парни заберут под себя темы избитого «апельсина», за которые отдарились бухлом и шлюхами.
