Налажаешь, я тебе эти зубочистки в жопу засуну. Просто сиди и молчи. Насилие только в крайнем случае! А ну, сделали приличные лица! Мы же в храме науке, балбесы!
Впрочем, последнее оказалось лишним. Те, кто к нам зашли, прилично выглядели, пожалуй, только на фото у елочки. Когда стишки Деду Морозу рассказывали. Два шкафообразных молодых человека в кожаных куртках протиснулись в дверь, оставив за ней бледного Ивана Тихоновича. Судя по выражению его лица, он впервые обрадовался, что мы почтили своим вниманием этот НИИ.
— Присаживайтесь, уважаемые, — приветливо показал я рукой на стулья. — Я Хлыст, а это близкие мои. Копченый, Троллейбус, Карась, Китаец и Штырь. А вы кто такие будете?
— Я Бурый, он Татарин, — представились парни. — Мы из Троицкой братвы.
— А чего так далеко приехали? — вежливо поинтересовался. — Бензинчик сейчас в дефиците. Могу плеснуть в бак на обратную дорогу.
— Это наша тема, — сказал тот, который Бурый, и повел рукой по сторонам — Вы кто такие будете? Под кем ходите?
Стриженный до блеска затылок и площадка из агрессивно торчащего ежика.
"— С чего бы это она ваша? — поинтересовался я, игнорируя вопрос, под кем мы ходим. — Я вот считаю, что она моя. Кстати, о Троицкой братве. Не знаю за вас. Погремухи кинь. Кто где чалился, а я пробью перед стрелкой. Ты же пришел мне обозначить, Бурый? Ведь так?
— Мы не чалились, — спокойно ответил качок. — Мы спортсмены. Сидеть в тюрьме вредно для здоровья.
— А я вот чалился, фраерок, — ответил я. — По мокрой статье. Можешь за меня у людей поинтересоваться. Плохого никто не скажет. Забивай стрелу. Мы приедем.
* * *Троицкая братва тянуть не стала. Отмороженные качки и боксеры, которым избыток анаболиков в крови заменил собственный тестостерон, решили выйти из своего нищего райцентра на большой простор. И, на удивление, они рассуждали вполне здраво, нацелившись на столичную недвижимость.