Или в объезд поезжай.
— Дорогу освободи, баран! — процедил водитель.
— Я работаю тут, — обиделся Вовка. — Наряд у меня! Если захочу, вообще дорогу до утра закрою. В кишлаке у себя командуй! Понял⁈
— Тебе что, рожу разбить? — вспыхнул водитель и вышел из машины.
— Эй! Эй! Парень, полегче! — подошел я, встав у правой двери. — Мы же работаем!
— Дорогу дай, баран! — заорал водитель, после чего Вовка, наконец, обиделся и коротким хуком отправил его на землю
— А! Сука! — второй боец выскочил из машины и тут же упал с простреленной головой.
— Своего добей! — сказал я и наклонился к окну. — Карась! Это он?
— Он! — ответил Вовка, когда прикончил своего. — Вахидов.
Хозяин моего родного города сидел ни жив ни мертв, наблюдая, как крепкие парни в спецовках с надписью «Горсвет» оттащили его племянников в посадку и забросали снегом. После чего они аккуратно затоптали следы, и особенно капли крови, что остались на дороге. Потом так же спокойно и деловито странные «рабочие» сложили в Уазик оранжевые конусы и съехали на обочину.
— За руль садись! — ткнул я стволом в голову Вахидова. — И не вздумай дурить. Башку прострелю. Карась! Карманы.
Хабар оказался стандартным — три Макаровых, цепи и лопатники. Все это забросили в «буханку», которая тронулась за Волгой, за рулем которой сидел бледный, как мел хозяин жизни.
— Вы зря это сделали, — спокойно сказал он. — Вы ошиблись, парни. Но я дам вам денег, и вы уедете. Я не стану вас искать. Просто зайдете, получите и уйдете. Договорились?
— Конечно, — сказал я.
— Да! — коротко ответил Вахидов, только пальцы его, обхватившие руль, побелели от напряжения.
Сын гор, услышавший требовательный гудок, открыл настежь широченные глухие ворота, огромные, как на автобазе.
— Дальше проезжай, — скомандовал я, видя, как вытягивается лицо открывшего нам ворота.
Впрочем, его удивление продолжалось какие-то секунды, потому что во двор въехала наша «буханка» из которой раздался странный, непривычно глухой выстрел.
— Гля, в натуре, через зиловский фильтр почти не слышно, — удивился Штырь, расстреливая собак, которые натянули цепи, стремясь разорвать нам глотки. Они стояли на задних лапах, задыхаясь от бессильного лая.