— Какие еще выводы? — непонимающе уставились на меня пацаны. — Ты это о чем?
— Вы кино смотрели? — задал я вопрос. — Вы у этих парней партаки на пальцах видели? Похоже, что они по понятиям живут? Они, бедолаги, и не знают, что должны в тюрьме чалиться и на общак сдавать."
"— Во блин! — почесал голову Штырь. — Так-то ты логично рассуждаешь, Хлыст. Только странно это от тебя слышать. Ты же за закон глотки рвал.
— Умнеть начал, — усмехнулся я. — И вам того же советую. Не надо семи пядей во лбу быть, чтобы на зоне от чахотки сдохнуть.
— Я за, — кивнул Димон. — Я очень хочу сыто и богато. Я задолбался по утрам в сортир очереди ждать. Мне ваши понятия воровские никогда особо близки не были. Глупость это все, детский сад — штаны на лямках. Я вот свой автосервис хочу. И пусть меня барыгой считают. Плевать мне.
— Я тоже за, — сказал Карась, и Гриша Копченый ему вторил.
Штырь, после некоторых раздумий качнул головой. Он тоже согласен пожить богато, даже если это в чем-то будет расходиться с пацанскими понятиями. Он сделал верные выводы, разменяв свой первый четвертак. Никто из его знакомых, прожив правильную воровскую жизнь, не стал счастливым. Наоборот, их жизнь — полное дерьмо. Пьянки, отбитый ливер и недолеченый туберкулез, который досрочно сведет в могилу. Нет, Штырь точно не был дураком, и он отлично понимал, куда все движется.
— Хоть и без воровского закона, а подниматься придется в банде, — Штырь тяжело вздохнул, посмотрел на свои наколки — Надо бугра выбрать. Серый, ты как? На бригадира готов встать?
Я внимательно посмотрел на парней. Бледные, под глазами круги, но держатся бодрячком.
— Ну а куда я денусь с этой подводной лодки? Банкуйте!
— Вот она, волшебная сила искусства, — бурчал я себе под нос, когда пришел домой под утро. — А ведь я в жизни так хорошо объяснить не смог бы, как этот фильм.
* * *Москва встретила меня холодным ветром и неприветливыми лицами. Я снова шел в своей старой куртейке, которая явно была не по погоде. Но деваться некуда. На кармане у меня немного денег и массивная цепь, снятая с покойного Руля. Ее я помял пассатижами, превратив в комок желтого металла. Ни к чему светиться лишний раз, вещь приметная.