Она вспомнила, что Нина Вестфилд часто носила такой же оттенок красного, из-за которого Хьюстон так мучилась в тот вечер. Улыбнувшись, она снова принялась расставлять цветы по вазам.
— Раз уж она собралась взорвать стену, могла бы придумать, чтоб это было не так опасно для моей шкуры, — съязвил Кейн. — Вы и представить себе не можете, что чувствуешь, когда тебе говорят, что у тебя под ногами подожгли динамит, а бежать некуда.
— Прекрати хвастаться, — сказал Эден. — Ты в восторге от того, что она сделала, и сам это знаешь.
Хьюстон улыбнулась еще шире.
Лиандер рассмеялся:
— Жаль, вы не видели, что было после взрыва. Все думали, что еще одна шахта взорвалась, и мы выскочили из домов в одном исподнем. Увидев тюрьму с разрушенной стеной, мы остановились как вкопанные, никто не мог понять, что случилось. Эден первым вспомнил, что ты сидел в тюрьме.
У Хьюстон чуть не вырвался смешок, но она сумела сдержаться.
— Послушайте, — сказал Эден. — Как только я увидел эту тюрьму, я сразу понял, что тут не обошлось без Хьюстон.
Хьюстон уже с трудом сдерживала смех. Слова Эдена звучали полуустрашающе-полувосторженно. Она вспомнила о том вечере, когда он спрятался в чулане и наблюдал, как проходит их девичник. В тот день, когда он сообщил ей, что все видел, она не позволяла себе думать ни о чем другом, кроме того, что он слышал о планах по поводу шахт, но теперь она вспомнила и о боксере, и о канкане, и — Господи Боже мой! — о «Холме Фанни».
Но посмотрите только, что она натворила за последние месяцы! Она лазила по фигурной решетке, увитой розами, в одном нижнем белье. Она пригласила всех этих людей жить в своем доме, а Кейна — который должен был кормить их — поставила уже перед фактом.
Чем больше она размышляла, тем сильнее распирал ее смех. До того как они поженились, она точно знала, кто выходит замуж за Кейна Таггерта.