— И, как всегда, с огромным удовольствием, — ответил он; зеленые глаза медленно скользили по ее фигуре.
От комплимента, совершенно неожиданного, она покраснела. А его медленный и внимательный взгляд обволакивал необыкновенным теплом.
Кимберли вдруг смутилась и не нашла в себе больше сил выговаривать ему. Кроме того, нужно было сообщить Лахлану о том небольшом эксперименте, который они с Меган собирались устроить с Эйблзом. По правде говоря, она намеревалась заглянуть к нему в комнату утром специально, чтобы предупредить его.
Поэтому, направляясь к следующей лампе, она объявила:
— Лошадей нашли.
— Знаю.
Она приподняла бровь, выражая удивление по поводу его тона:
— Вы, кажется, не слишком довольны? Он пожал плечами, а потом подался вперед, уперевшись локтями в колени.
— Потому что хотел сам их найти и следить за ними, пока туда не явится вор.
— Насколько я знаю, этим занят герцог.
— Не думаю, что он сделает все как надо. Наверняка приведет туда слишком много людей и расставит их по всему лесу. Они себя выдадут — и наш вор исчезнет навсегда.
Это звучало не очень обнадеживающе, поэтому она поделилась с ним второй новостью:
— Я придумала другой способ покончить со всем этим. Теперь пришла его очередь вопросительно поднимать бровь. Кимберли заметила, что выглядит он лучше: синяки побледнели, шишка со лба исчезла. Даже губы стали нормального размера, хотя несколько ссадин еще не прошли.
Заметив, что все еще смотрит на его губы, Кимберли снова покраснела и выпалила:
— Герцогиня устроит завтра или в крайнем случае послезавтра один эксперимент.
Она быстро зажгла лампу на туалетном столике и бросила ветку обратно в камин. Повернувшись к нему, она убедилась, что лишнее освещение отнюдь не помогло. Он по-прежнему оставался таким же привлекательным: каштановые волосы упали на белую рубашку; в отблесках света от камина в его волосах появились заметные рыжие искорки, а зеленые глаза пристально смотрели на нее…
— Какой эксперимент?
Кимберли даже пришлось секунду соображать, о чем они говорят.
— Я сегодня разговаривала с Биллом Эйблзом, — объяснила она. — И доказала — по крайней мере себе, — что он вообще не знает вашего голоса.