Только спустя несколько долгих секунд она смогла выговорить:
— Может быть, предоставишь это мне? Ты скорее всего опять выйдешь из себя. Он всегда так действует на людей, которые плохо его знают.
— Но… Угу, может, ты и права. Но я буду поблизости на тот случай, если тебе понадоблюсь.
От этих слов у Кимберли потеплело на сердце. Он все время ее защищает, хоть они еще не женаты! Прикосновение его губ согрело ее еще сильнее. Она догадалась, что Лахлан собирается ее поцеловать, была готова к этому и жаждала его ласки, но все равно чувства бурно всколыхнулись, как раньше.
Кимберли не услышала, как открылась дверь, но мягкий голос вдовы Марстон она узнала:
— Сесил, ты тут?
Заметив целующуюся парочку, она стала извиняться:
— Ох, мне очень неловко! Следовало постучать… Кимберли почувствовала, как Лахлан вдруг резко выпрямился. Отступив от нее на шаг, он повернулся к вошедшей. Поначалу Кимберли решила, что он просто раздосадован тем, что им помешали.
Но Кимберли это поняла, когда он проговорил таким же угрожающим тоном, каким обращался накануне к ее отцу:
— Привет, мачеха.
Уиннифред Марстон ахнула, сделала шаг назад, прижимая руку к сердцу. Вид у нее был перепуганный, а голос — полный ужаса.
— Лахлан, мальчик мой, я все объясню!
— Да неужели?
Глава 39
Кимберли изумленно наблюдала за тем, как у ее будущей мачехи закатились глаза и она рухнула на пол в глубоком обмороке.
Лахлан, взиравший вместе с Кимберли на растянувшуюся на полу женщину, издал возглас отвращения. Этот звук вывел Кимберли из оцепенения.
— Подними ее, Лахлан, и положи на кушетку, хорошо?
— Нет, я к ней прикоснусь только для того, чтобы свернуть ей шею!
Кимберли, остолбенев от его ответа, сама досадливо вскрикнула:
— Положи ее на кушетку! А свертывание головы прибереги до той поры, когда она придет в себя и оценит это!
Она не стала дожидаться и проверять, послушался ли он ее.