— Я пью?
Она иронично подняла бровь.
— Так я полагаю."
"— Значит, пью. — Тут он хмыкнул. — И почему бы мне не пить, когда этот жалкий тип, за которого ты собираешься выйти замуж, никак не может принять решение?
Вот в чем дело! Ожидание действительно далось ему трудно — труднее, чем она предполагала. Но тем не менее более типичной реакцией была бы бурная вспышка гнева, а не уединение с бутылкой. Если бы только он не боялся разозлить Лахлана.
— ..Напомнило мне Айена, — пробормотал он себе под нос.
— Что напомнило? — спросила Кимберли, считая, что он имеет в виду медлительность Лахлана.
— Выпивка. Он тоже никогда не умел пить, пьянь такая.
— Кто такой Айен?
Граф потянулся за бутылкой, промахнулся и, мгновенно о ней забыв, ответил:
— Мой лучший друг. Был моим лучшим другом, ублюдок этакий. Ты его не знаешь, девица. Его лучше не знать, так что радуйся.
Лучший друг? Кимберли никогда не слышала, чтобы у отца были близкие друзья, если не считать Томаса, отца Мориса, но у них было скорее деловое партнерство.
Кимберли не стала дальше расспрашивать отца: ее любопытство было удовлетворено, а его прошлое ее ничуть не интересовало. Она пыталась сообразить, как потактичнее посоветовать ему лечь и проспаться после такого , количества спиртного.
Она решила схитрить:
— А что делал Айен, когда выпивал слишком много?
Отсыпался?
Отец намека не принял. К сожалению, ничего более неудачного Кимберли сказать не могла. Он побагровел, что свидетельствовало о приближавшемся приступе ярости. А в его теперешнем состоянии такой припадок мог быть особенно гадким, решила она.
Она уже отступила на шаг назад, к двери, когда граф взорвался:
— Что он делал? Что он делал?! Он украл мою Элли, вот что он сделал! Украл и убил! Чтоб он жарился в преисподней, когда туда попадет!
Господи, она никогда об этом не слышала! В прошлый раз он только сказал, что ту женщину, как он уверен, убил какой-то шотландец и это было достаточной причиной для Сесила всех их возненавидеть. Но, по мнению окружающих, это был просто несчастный случай.