Когда он пробыл в Шерринг-Кроссе недели две, она написала ему и с тех пор прислала еще с полдюжины писем и в каждом твердила одно и то же: умоляла вернуться домой, говорила, что достала деньги — столько, сколько им нужно, но не говорила, откуда их взяла."
"Конечно, это была ложь, жест отчаяния: Она по-прежнему считала, будто любит его, и не хотела уступать другой. Она никак не могла достать столько денег, чтобы на них можно было хоть какое-то время содержать замок. Но даже если бы это была правда, Лахлан бы своих планов не поменял.
— Ты не ответишь и на это? — полюбопытствовал Ранальд, когда Лахлан даже не заглянул в последнее послание.
— Какой смысл, когда мы завтра отправляемся домой? Может, увидев мою жену, она наконец убедится в том, о чем я говорил ей уже давно. Право, все остальное на нее не действовало, — ворчливо добавил он.
— Ей это не понравится, — предостерег Ранальд.
— Не сомневаюсь. Но придется смириться. Я не потерплю свар у себя в доме.
— Насколько я знаю Нессу, у тебя ничего другого и не будет, — предсказал с ухмылкой Ранальд.
— Нет, она примет мою Ким и пожелает мне счастья — или пусть отправляется к своему дядюшке на Гебриды.
Вечером Лахлан заволновался: не узнала ли Кимберли о Нессе и неприятностях, которые та может ей устроить, — настолько она казалась озабоченной. Конечно, ее странная задумчивость могла объясняться тем, что утром должна была состояться их свадьба. Неуверенность, волнение — как там это называется. Он сам ничего подобного не чувствовал, но женщины устроены иначе и на жизнь смотрят по-другому: тревожатся без необходимости, и…
В конце концов он не выдержал и прямо спросил ее, в чем дело.
— Что случилось, милочка? Если ты скажешь мне, что передумала, я тебя сию же секунду увезу отсюда в Крегору, где мы будем жить в греховной связи, пока ты не одумаешься.
Она улыбнулась:
— Это не понадобится. Я просто думала, вот и все.
— О чем?
Вместо ответа она вдруг спросила:
— Ты не знаешь человека по имени Айен Макферсон? Он широко раскрыл глаза от изумления.