Люби меня вечно

Однако по тому немногому, что Кимберли знала о Лахлане, она была уверена, что честь не позволила бы ему обокрасть человека, пригласившего его в свой дом, как бы он к нему ни относился. У Макгрегора было множество недостатков, но она готова была биться об заклад, что непорядочности и подлости в их числе не было.

Воровское прошлое Лахлана еще не свидетельствовало о его виновности, особенно если принять во внимание, что ему не было необходимости так рисковать. А если учесть его полубессознательное состояние ночью… Кроме того, никто не видел, чтобы он действительно уводил лошадей… Его состояние…

— И когда, как считается, произошла кража? — спросила Кимберли.

— Примерно за час до рассвета. Кимберли даже пошатнулась от сильнейшего облегчения.

— Но он же был…

Она моментально замолчала, ужаснувшись тому, что чуть было не сказала «со мной». Признаваться в этом нельзя — ее репутация погибнет окончательно. Теперь, когда она точно знает, что Лахлан невиновен, наверняка найдется другой способ доказать это, не вынося приговора себе.

Она закашлялась, чтобы скрыть заминку, и добавила:

— ..в ужасном состоянии, судя по тому, что я слышала. Я совершенно уверена, что его стоны разбудили меня еще до рассвета. По правде говоря, в первый раз я услышала, как он тут бродит, вскоре после полуночи. Вы точно знаете время?

Ей ответил герцог. Похоже, его последний удар отключил Лахлана окончательно.

— Мой слуга сказал, что посмотрел на часы, когда выходил из своей комнаты, чтобы проверить, что за шум он слышит.

Это было за час до рассвета. Вы уверены, леди Кимберли, что слышали именно Макгрегора? Ведь с тем же успехом это мог быть один из его лакеев, который специально производил шум, чтобы вы проснулись и решили, будто на самом деле слышите этого негодяя.

Кимберли охватило смятение. На этот вопрос она тоже не могла ответить правдиво, но ведь Лахлан лежал здесь на полу без сознания, избитый, и он был невиновен!

Она осуждающе проговорила:

— Я уверена в одном. На вас следов от ударов не видно, ваша светлость, из чего можно только заключить, что шотландец вообще не отвечал на удары.

Он не защищался либо потому, что вы — хозяин дома, в котором он гостит, либо потому, что вы — герцог Ротстон, либо, возможно; потому, что выпил спиртного больше, чем может выдержать любой человек, и все еще был слишком пьян, чтобы понять, в чем вы его обвиняете. И в этом случае — а он представляется наиболее вероятным — он не был в состоянии совершить преступление.