Блин, откровенно говоря, трусики розово-сиреневые, но об этом можно было догадаться по цвету бюстгальтера.
А засранец, игнорируя мои потребности, продолжает ласкать чувствительную кожу, не прикасаясь к самой горячей зоне. Он лишь прожигает глазами розовый треугольник.
Черт! Если он не потрогает меня там прямо сейчас, я умру!
Широкая ладонь переключается на мой живот.
Это, конечно, приятно, но, черт подери, а как же мои эрогенные зоны?
Я понимаю, чего он добивается. И если я сдамся, это облегчит мою участь, но хрен ему! Я не стану умолять!
По глазам прочитав мою позицию в этом вопросе, Бергман коварно ухмыляется:
— Игра только началась, Ян.
Он склоняется над моей грудью и, согрев дыханием соски, целует… ключицы!
Мерзавец!
Сволочной Гера дарит влажные поцелуи моей шее, продолжая поглаживать живот и чуть надавливать на лобок.
Я не знаю, в чем секрет, но от его практически невинных прикосновений я завожусь, как никогда прежде.
— Как я мечтал тебя поставить на коленки и выдрать за твой ядовитый язык, а потом найти ему более достойное применение…
Твою ж мать! Я-то знаю, что его фантазии совпадают с моими полностью."
"Ловлю себя на том, что неосознанно извиваюсь под его рукой, пытаясь подставить под его гуляющую по моему телу ладонь те места, которые уже изнывают.
— Подними на меня свои бесстыжие глаза, Левина! — приказ в его голосе невозможно игнорировать.
Я смотрю в расширенные зрачки, а Бергман сдвигает влажную ткань трусиков, слегка-слегка проводит подушечкой пальца по уже разомкнутым складочками. Они скользкие настолько, что прикидываться недотрогой бесполезно.
Вспыхнувший в глазах Геры огонь завораживает.
Три пальца надавливают на пульсирующий вход в святая святых и… беспрепятственно заполняют меня, вырывая красноречивый стон.
Свет меркнет перед глазами.
Тело пронзает электрическим разрядом. От клитора тянутся огненные нити к моей дырочке, заставляя ее сжиматься на пальцах.
Шок затапливает мозг.