Я подняла руки, признавая его правоту.
Будем считать это уроком почтения.
Для обеих сторон.
- Но это не значит, что я отказываюсь от личной комнаты, - спохватилась я.
Неизвестно, что мне предписывает должность по сути, но жить во дворце меня уже обязали. Хотелось бы делать это хоть с каким-то минимальным комфортом.
- Считай, Мы тебе доверяем, - стёк Его Величество в привычную форму общения с короной до небес. – И дали должность авансом. Мы готовы выслушать твои предложения. Надеемся, ты Нас не подведешь.
Ну надо же.
Очень хотелось спросить, повлияет ли степень доверия на скорость обзаведения мною собственной спальней.
…И я спрошу. Прямо вечером и спрошу. Чисто в целях проведения эксперимента, насколько Его Величеству понравится делить спальню с дятлом. Сам по себе дятел – птица непривередливая, ей всё равно, чей мозг долбить…
Но пока я, видимо, тоже должна была довериться. И принять очередной урок терпения, хоть и не столь приятный, как ночной.
Я задумалась, где еще мне могли подложить свинью, и осознала: везде.
А потому перестаём беспокоиться и начинаем жить. Продолжаем, в смысле.
Я снова села за стол и вернулась к трапезе.
- Так что ты предлагаешь? – повторил Эльиньо с замороженным лицом, видимо, отражавшим высшую степень доверия и запредельный навык терпения.
- …Насколько я помню из рассказа тая Леонарду, в Совете Восьми вашими основными противниками является тандем ближайшего по крови к короне герцога та Куасталла и… - я забыла имя, помнила, лишь как он выглядел: - …жаба эта зеленая.
- Герцог та Риченца, - с готовностью подсказал верный тузик короля Лео."
"- Да, спасибо, - я кивнула. – Поправьте меня, если я сделала неверные выводы. Та Куасталла уже практически возвел себя на трон и позволяет своему союзнику погреться в лучах собственного величия.
Я не стала говорить, что гипертрофия ЧСВ - общая черта всех членов Совета Восьми, включая короля.
Лео одобрительно кивнул.
Эльиньо, кажется, всё же заподозрил меня в неподобающих мыслях и так и не отморозился.
- В свою очередь та Риченца, - продолжила я, - уже спит и видит себя Правой Рукой нового государя с полным доступом к королевским закромам.