Несомненно, он не встречал никого прекраснее.
– Привет, – говорит она. – Я Джейни.
Цзинь Циан – превосходный танцор. Под дрожащие, налетающие волнами скрипки «Лунной реки» он кружит в вальсе и уверенно ведет Еву: одной рукой легко держит ее руку, а другая лежит на обнаженной плоти ее спины. Она рада, что купила платье и туфли, хоть это и встало недешево.
– Значит, вы хотели бы жить в тридцатые? – спрашивает она.
– Это было время огромного неравенства. Людям приходилось несладко.
– Я знаю. Но было и много элегантности… обаяния.
– Вы знакомы с китайским кино, миссис Поластри?
– Боюсь, не очень.
– Я люблю один фильм, его сняли в тридцатые здесь, в Шанхае, он называется «Богиня». Немой. И весьма грустный. Очень красивая трагическая актриса Руан Лингюй. Она великолепно передавала эмоции лицом и движениями.
– Наверно, она и вправду была прекрасна.
– Она покончила с собой в двадцать четыре года. Была несчастна в любви.
– Боже мой, действительно трагедия.
– Да. Не думаю, что сегодня в Шанхае найдется много людей, готовых свести счеты с жизнью из-за любви.
– Похоже, вы романтик, господин Цзинь?
– Нас осталось немного. Мы работаем подпольно.
– Как шпионы? – намекает Ева.
Оба улыбаются, «Лунная река» подходит к концу. На сцене мерцают льдисто-синие огоньки, и певица плавно переходит к «Девушке из Ипанемы».
– Фокстрот, – говорит Цзинь. – Мой любимый.
– Извините, что вам досталась партнерша, у которой обе ноги левые.
– У вас обе ноги левые? Вы уверены?
– Это такое выражение.
– Вот чего бы я о вас никогда не сказал, миссис Поластри.
Через полчаса они вновь летят на скутере по разноцветным неоновым улицам. Еве хорошо. Цзинь – весьма разносторонний человек. В числе его увлечений – хунаньская кухня, старое китайское кино и постпанк. Его любимая группа, рассказывает он, «Гэнг оф Фор» – «Банда четырех». «Как я мог устоять перед таким названием?» Но в то же время Ева понимает, что за внешним шармом в Цзинь Циане кроется стальная жесткость.
Они останавливаются у неказистого с виду заведения в одной из боковых улочек. Когда Цзинь открывает дверь, их обдает маслянистым паром. В переполненном кафе оглушительный шум. Кажется, что орут вообще все, а с кухни непрерывно несется лязг сковородок и воков. Выходящий гость грубо толкает Еву. Цзинь берет ее под руку и направляет к маленькой стойке.