Осмотрев Малому, Мадлен объявила, что ребенок появится на свет только через несколько часов, и велела Тристану накипятить воды, а Жюля, который был явно ни на что не способен, послала в деревню привести мать Маломы.
Когда он вернулся, небо уже посветлело. Заметив ошалевшие глаза Жюля, Тристан сунул ему в руку кружку с ромом. Жюль впервые присутствовал при рождении своего ребенка и теперь, оцепеневший, не знал, что делать.
Мать Маломы приготовила завтрак, но никому не хотелось есть, так что она увела всех троих детей во двор, чтобы не путались под ногами.
Когда наконец стало тихо, Жюль бросился на колени, умоляя Бога пощадить Малому, в полной уверенности, что жена не выдержит мук. Даже Тристан затаил дыхание, пока наконец не раздался первый крик ребенка. Мгновенно повеселев, капитан хлопнул друга по спине, но Жюль помчался в спальню, не слушая поздравлений и добрых пожеланий.
Через несколько минут из комнаты роженицы выплыла ухмыляющаяся Мадлен.
– Как Малома? – нетерпеливо спросил Тристан.
– Прекрасно! А ее сынок! Настоящий богатырь! Роды были тяжелыми.
– Тогда чему ты так радуешься, черт возьми!
– Да все твой дружок Жюль, – снова засмеялась Мадлен. – Клянется, что больше пальцем не притронется к жене. И слушать не хочет уверений, что в следующий раз она, возможно, не будет так страдать.
"Тристан, в свою очередь, развеселившись, последовал примеру Мадлен.
Следующие несколько дней, к общему удивлению, Жюль шагу не делал из дому, отказавшись даже на минуту оставить жену. А Тристан принял решение, считая его единственно правильным. Он больше не мог доводить себя до изнеможения каждый день, а потом часами лежать без сна.
– Я, наверное, веду себя как последний дурак? – спросил Жюль, когда наконец пришел к Тристану.
– Чтобы не сказать больше, – засмеялся тот. – Я даже слышал, будто ты поклялся спать с женой в отдельных комнатах.
Жюль смущенно хмыкнул.
– Ну что ж, я передумал. Малома выздоравливает и даже вставала сегодня!
– А твой сын?
– Кажется таким маленьким и хрупким, хотя все уверяют, что он таким и должен быть! Но малыш такой крошечный, я просто боюсь прикоснуться к нему!
– Ничего, привыкнешь, – улыбнулся Тристан. – Ты уже дал ему имя?
– Да, Гай. Гай Банделер.