Любовь по расчёту

— О каком одиночестве вы говорите? Как она может быть одинокой, живя под одной крышей с двумя детьми и семью взрослыми?

— Думаю, ты понимаешь, о каком одиночестве я говорю. В противном случае я крепко ошибалась в отношении Балларда Макгрегора. — Щеки Кловер покрылись румянцем, и Мейбл захохотала. — Твоя мать любила твоего отца. Это мне совершенно ясно, когда я слушаю ее рассказы о нем. Но твой отец ушел в мир иной. Думаю, Агнес еще не оправилась от горя, но она достаточно разумна, чтобы понимать, что жизнь продолжается.

Колин тоже понимает это. И вот сейчас они танцуют, флиртуют, смеются, и все идет отлично. Там, откуда вы приехали, подобное поведение сразу породило бы массу сплетен, но тут никого не волнуют подобные мелочи, потому что здесь люди по-настоящему ценят жизнь. Агнес и Колин подошли к своей «осени» и не хотят провести оставшиеся годы, довольствуясь одними воспоминаниями.

— Конечно. Но ведь они могли бы вести себя как старые знакомые, встретившиеся через много лет.

Мейбл фыркнула:

— Черт возьми, блеск, который я заметила в глазах Колина, вовсе не похож на проявление дружеских чувств.

Заметив Молли, которая сидела, прильнув к Джонатану Клеммонсу, и была настолько увлечена разговором, что, казалось, просто не замечала ничего вокруг, Кловер улыбнулась Мейбл.

— А какой блеск вы видите в глазах своего сына?"

"— Чертовски надеюсь, что это блеск жениховства. Этот парень моложе не становится, а мне перед смертью очень хочется понянчить внуков.

Кловер старательно спрятала улыбку.

— Между прочим, Молли решительно настроена найти мужа.

— Вот и хорошо. Думаю, чтобы доставить этого балбеса к священнику, Джону нужна по-настоящему решительная женщина. — Мейбл внимательно посмотрела на Кловер. — А когда ты и твой длинноногий Шотландец начнете обзаводиться детишками?

— Вы задаете неприличные вопросы, миссис Клеммонс, — якобы обиженно пробормотала Кловер.

— Верно, черт побери, и слава Господу. Это одна из положительных сторон старости.

Ты можешь говорить все, что у тебя на уме, быть капризной и своенравной, и никто — заметь, никто! — не посмеет тебе возразить или сделать замечание. — Она подмигнула Кловер. — Я питаю слабость к твоему Шотландцу, но ему об этом ни слова.

— Конечно. Мы же не хотим, чтобы он начал задирать нос.

— Вот именно. И поэтому я спрашиваю об увеличении семейства именно тебя. То, что он хочет ребенка, я точно знаю.

— Да он этого и не скрывает. И я тоже хочу.