Выпрямился, с удовольствием глядя на мои попытки отдышаться и утереть текущие по лицу слезы.
– Что тебе надо? – прохрипела я.
– Да ничего особенного, девочка моя, – ласково пропел мудак, чуть не задушивший меня и, кажется, сломавший мне что-то в горле. Интересно, можно ли что-нибудь повредить в организме, придушив человека, как меня только что?
Тут маньяк осклабился и снова наклонился ко мне. Обнаружив его лицо в пяти сантиметрах от моего, я испуганно отшатнулась. Врезалась затылком в кирпичную стенку печи и зашипела от пронзившей голову боли.
«Этот не задушил, так сама себя прикончу», – мелькнула печальная мысль.
– Сегодня же возвращайся в город, сучка. Беги к нотариусу и оформляй отказ от наследства, поняла?
– Не то этот задохлик, который твое липовое завещание в работу взял, может пострадать. И твоя подружка-слониха под раздачу попадет, – добавил он, выпрямляясь.
Быстро оглянулся на дверь и, коротко размахнувшись, влепил мне пощечину.
Я, радостно взвизгнув, повалилась с табуретки и, уже лежа на полу, согнула ногу, и с силой ударила урода в пах, довольная, что, зайдя в Катин дом, не сняла сапоги.
Мудак взвыл. Согнулся, вцепившись в пострадавшее место, и в тот же момент получил от меня по виску березовым поленцем, на которое я прилегла, упав с табуретки.
Ну а потом открылась дверь, и в дом вместе с клубами морозного воздуха влетел Эрик с пистолетом в руке.
– Снеж… Снежана-а… – сквозь сон слышала я жалобное скуление. – Снежанка, просыпайся уже, а?
Я разлепила глаза и увидела Марю, сидящую в кресле напротив кровати в моей-не моей комнате, которую мы никак не могли поделить с Эриком. За окном уже сгущались ранние зимние сумерки, и в комнате стоял полумрак.
– Маря, не скули… – прохрипела я, морщась от боли в лице.
Подруга сочно всхлипнула и начала мелко креститься:
– Ну, слава тебе, очухалась.
Она поднялась было, но я зашипела, преодолевая боль в распухшей губе:
– А ну, стой! Сядь на место и рассказывай. Вернее, сначала зеркало мне дай, в ванной лежит.
– Что рассказывать, Снежана? – расстроено загудела подруга, сгоняв за зеркалом. – Эрик тебя часа два назад привез без сознания. С ним женщина была заплаканная и мужик на «жигулях» позже подъехал, муж ее.