В памяти непроизвольно всплыл ее образ: изящная фигурка с упругой грудью и поразительно крутым для такой комплекции изгибом бедер; холодное спокойствие на лице, прекрасном какой-то возвышенной утонченной красотой; и глаза — глубокие, синие, в которых безошибочно угадывались все охватившие ее чувства: злость, обида и… было что-то еще, но он так и не разобрал что. Ник на мгновение прикрыл глаза, смутившись реакции собственного тела на воспоминание о женщине. Как бы он ни относился к Шэрен, какие бы противоречивые эмоции не одолевали его, какой бы она не была в этот момент: податливой и страстной или строгой и недоступной, застегнутой на все пуговицы шелковой блузки или обнаженной, как в день своего рождения — Шэрен всегда возбуждала его.
— Мартин, напомни мне в будущем точнее и предметней формулировать приказы, отдавая их филологу. Этот народ как-то уж слишком буквально все понимает, — отвлекаясь от мыслей и возвращаясь к делам насущным, попросил Ник и взмахом руки отпустил Стейси.
— Я смотрю, ты не очень доволен новыми сотрудниками, — деликатно осведомился руководитель отдела безопасности «Беркшир».
— Секретарша как секретарша, — просто ответил Ник. Он знал Мартина Кингсли всю жизнь, тот был хорошим другом еще его деда, поэтому общались они абсолютно свободно и по-свойски.
— А филолог? — добродушно поинтересовался Кингсли."
"— Мисс Прескотт перспективный молодой специалист и меня устраивает полностью, — подчеркнуто сухо произнес Ник.
***
Шэрен посмотрела на часы, закрыла ноутбук и, достав из сумочки пудру и помаду, быстрыми движениями поправила макияж. Три дня назад Ник улетел куда-то в Техас, но перед этим велел Майклу вместе с Кристофером и всем инновационным отделом разобраться с переводом шумерской таблички.