Зато Киара все поняла предельно точно и уже рыла землю, чтобы найти, кто же из адептов настолько сильно отреагировал на новенькую. Саму выскочку Киара мечтала закопать. Почему? Эдмард не понимал да и не желал ломать башку над вывертами женской логики. Куда интереснее было изучать происходящее вокруг Любови Шумской. Собственно поэтому Эдмард поспешил к ректору, едва получил от секретаря известие, что лорда Кхаал ожидает его после ужина.
— Уже явился? Я же сказала вечером зайти, — горгулья недовольно поджала сероватые губы.
Феникс сомневался, что кто-нибудь вообще видел улыбку на бледном лице госпожи Вейр. Те, к кому она относилась благосклонно, могли рассчитывать исключительно на язвительную вежливость. А ведь госпожа Вейр была нестарой особой. Эдмард порой ловил себя на мысли, что ему хочется выяснить, что же скрывается под слоем пудры модного среди горгулий оттенка “каменный пепел”.
— Мог и вечером, но тогда эти чудесные пирожные успели бы зачерстветь.
Эдмард ловко выставил перед госпожой Вейр коробку из столичной кондитерской.
— Опять контрабанда? — Горгулья строго зыркнула на Эдмарда исподлобья, а потом шустро выдвинула ящик и сбросила в него коробку. — Только подумай, что скажет отец.
— Ничего. Он не узнает.
— О тебе ходят нехорошие слухи, молодой человек. Поговаривают, что ты связан не только с контрабандой.
Эдмард картинно закатил глаза. Пока одни только подозревали, другие четко знали, у кого можно купить пламени, обменяв их на иные деньги этого мира. Ещё на первом году обучения Эдмард познакомился со старшекурсником, который взял его в ученики, а потом с огромной радостью и не совсем чистой совестью передал Эдмарду управление подпольным “банком”, в котором можно было конвертировать местные “пламени” или продать во “внешний мир” что-то из академического каталога.
— Обо мне всегда будут говорить, ведь я сын преподавателя. Более того, весьма успешный сын.
Дверь в ректорский кабинет приоткрылась и из него донеслось:
— Заходи уже, Успешный сын.
Эдмард подмигнул госпоже Вейр и легкой походкой отправился туда, куда многие адепты Академии Пламени ступали с содроганием и внутренним трепетом. Нет, неясная тревога билась в груди феникса. Он чувствовал, что не понимает происходящего и не может его просчитать.