К Рому я относился как к товарищу, Реми всегда всем нравился, а ты… ты шел своим путем с детства, и я думал, что ты не нуждаешься ни в какой моей помощи, чтобы добиться цели. Твоя мать гораздо слабее, чем я думал, и, хотя я понимал, что события последних нескольких лет никому не пошли на пользу, но упорно надеялся, что она как-нибудь справится. Чем суровее мы становились, тем яростнее ты отбивался. Ты никогда не подпускал мать к себе так, как ей хотелось, и я вижу теперь, сколько боли мы тебе причинили.
– Она жалеет, что я не Реми.
Сказать это вслух было все равно что раскрыть многолетний, тщательно охраняемый секрет.
Отец кашлянул и потер руки.
– Она мечтала, чтобы с тобой было так же легко. Реми не спорил, не создавал проблем, он просто плыл по течению. Ром знал, что мы против его вступления в армию, но все-таки ушел, потому что он упрям и мечтает сделать мир лучше. А ты никогда не отличался добродушием и уступчивостью. Ненавидел правила, которыми тебя окружали.
– Папа, я не могу вернуться. Не сейчас. Спасибо за поддержку – и мне очень жаль, что ты не сказал все это несколько лет назад.
Он вздохнул и посмотрел на дверь, откуда с мрачным видом вышел Ром."
"– Похоже, ты не один так думаешь.
– И Шоу тоже. Я не позволю маме превращать ее в пешку.
– Согласен. Шоу для меня как родная.
Вид у Рома был мрачный. Мои глаза под влиянием сильных чувств становились серебристыми или серыми, а у брата блистали ярко-синим.
– Она совсем рехнулась. Отец, я серьезно. Ей нужны лекарства и хороший врач. Просто не верится, что она наговорила Рулу.
Отец снова вздохнул и переступил с ноги на ногу. С его плеч посыпался снег.
– Знаю, сын. Сам только что сказал Рулу, что проблема серьезнее, чем я думал.
– Я пробуду здесь две-три недели. Постарайся объяснить матери, что я больше не приеду, если она не приведет мозги в порядок.