– В тот вечер Реми позвонил мне. Я знала, что он собирался за тобой, и попросила его не ездить. Сказала, что ты взрослый человек и сам доберешься до дома. Реми страшно разозлился и возразил… он говорил, что я должна наконец принять тебя, полюбить так же открыто и безоговорочно, как его. Я тоже рассердилась и заявила, что он не имеет права учить меня, как обращаться с тобой, если сам продолжает врать. Мы поругались. Я пригрозила, что расскажу тебе и Рому о его предпочтениях. Реми испугался. Он отключил телефон и уехал… это были последние слова, которые я сказала своему сыну.
Теперь она открыто плакала, а я мог только сидеть и вникать в то, что слышал."
"– Я сказала, что предпочла бы видеть мертвым тебя – переложила скорбь и ответственность на твои плечи, поскольку самой мне не хватало сил, чтобы признать свою вину в том, что произошло. Из нас ты был самым сильным, и именно ты лучше всех справился с горем. Обвинить тебя было проще, чем понять, что я натворила. Ты никогда не любил меня так, как Реми, и, чем сильнее мы с тобой ссорились, чем менее виноватой я себя чувствовала.
Мы сидели молча, пока я пытался осмыслить услышанное. Просто принять мамины извинения не получалось – слишком много времени прошло, слишком много обид накопилось. Впрочем, я понимал, что все мы люди и склонны совершать ошибки в отношении тех, кого любим.
– Мне нужно хорошенько подумать, мама. Не знаю, чего ты ждала, рассказывая это…
Она вытерла щеки рукой и грустно улыбнулась.
– Ничего не ждала. Просто хочу, чтоб ты знал: мы с твоим отцом решили восстановить нашу семью. В том числе вернуть Шоу. Я знаю, ты сердишься, что она не сказала тебе про Реми, но я ведь видела, как вы смотрели друг на друга. Я видела, как ты вел себя с ней, Рул.
Неужели моя мать, женщина, которая в последние три года старательно внушала мне, что я низкая тварь, пыталась помочь мне наладить отношения? Неужели всерьез предлагала попробовать еще разок?
– Шоу сама со мной порвала.