Она изучала химию, подрабатывала в том же спортивном баре, что и я, и ей хватало терпения возиться с моими бесконечными нервными срывами. У Эйден тоже семья была не фонтан, и я знала, что всегда могу на нее положиться. Еще она отличалась сообразительностью и буквально за долю секунды догадалась, отчего мне безразличны тусовки и почему я не сумела привязаться ни к одному из тех парней, с которыми встречалась. Потому что любила Рула Арчера. Поэтому, когда я ввалилась в квартиру со слезами на глазах, Эйден без всяких вопросов уложила меня в постель, задернула шторы, принесла таблетки и стакан воды.
Затем она устроилась на кровати рядом со мной, а я сбросила туфли и вытащила брючный ремень.
– Плохо было сегодня?
Эйден приехала из Кентукки, и ее певучий южный акцент был сродни успокаивающему бальзаму.
– Я снова застала Рула с какой-то шалавой, у него на шее остался засос размером с крышку люка, мой смертельный враг времен старшей школы строил ему глазки в закусочной, а Марго с Дейлом буквально через минуту начали ворчать и напоминать Рулу, что он никогда не будет таким, как покойный Реми.
Эйден погладила меня по голове и негромко рассмеялась.
– Да, подружка, ну и ситуация.
– И не говори.
– Ты отдала Рулу ключ от квартиры?
Я застонала и зарылась в подушку.
– Нет. Потому что совсем обалдела. Но я совершенно не рвусь снова вваливаться к нему и его девицам. Честно, буду просто счастлива, если больше не увижу эту рожу.
Эйден хихикнула, перекатилась на спину и уставилась в потолок. Она носила шаловливую короткую стрижку, у нее были большие глаза цвета виски и угольно-черные волосы, а главное – золотое сердце.
– Ну и фрукт…
– Не знаю – наверное, мне и правда лучше отойти в сторонку.