Но не покинули же тебя!
Святослав молчал, а Волк поведал, как его «волчата» пробирались туда, где приносили жертвы, к Доростолу, где князь в осаде пребывал. Днем в землю закапывались, в тине болотной укрывались. Воздух живой упырям не нужен, вот и прятались так, что никто обнаружить не мог. Добрались до болотистых заводей на побережье Дуная, уже и сам Доростол видели, но все ждали своего часа. И час этот настал, когда Перун погнал тучу. Небо потемнело, мраком все вокруг окутало – а нежити в отряде Волка только того и надо было.
– Ты вспомни, Святослав, чем нам обязан! Не появись мы тогда, что бы от войска твоего осталось?
Князь отвечал тихо, слов не разобрать. Но Калокир догадался, что Волк уже почти склонил его на свою сторону. А предлагал упырь ни много, ни мало – сделать других дружинников князя такими же, как его «волчата», – не живыми, не мертвыми, но неуязвимыми и беспредельно сильными.
– Я бы мог и без твоей воли так поступить, – говорил Волк, – но есть закон: если ты решил служить кому живому, обязан до конца повиноваться.
– Так, говоришь, сильны твои воины? – после долгого молчания отозвался князь. Голос звучал громко и как будто даже весело. – Хотя о чем спрашиваю? Сам видел.
Но Волк тем не менее равно принялся расписывать да нахваливать: ран упыри не боятся, даже смертельных, в пище и воде не нуждаются, так что кормить их незачем. По скалам и стенам взбираются с ловкостью паука, от времени не стареют и не слабеют – вечно служить будут! Кони у них… С лошадьми особое дело – не всякий конь упыря понесет, зато если упырь коня укусит, тот станет послушным, будет только своему кровососу подчиняться, а чужого не подпустит.
Калокиру стало совсем худо, тошнота накатила. А князь молчит, слушает.
– Хочу поглядеть, как ты человека в упыря превращаешь, – произнес наконец Святослав.