Один хрен всю территорию экопарка закрыл в надежде с ней зажигать до понедельника. Ну вот пусть теперь сама справляется.
Вернусь и тогда доведём дело до конца. Потому что да, мне набил оскомину весь этот цирк шапито.
Не хочу. Не буду…
Бабы! Как у них всё сложно-то, а. Как они со своими долбанутыми принципами выжили-то в этом мире вообще? Мистика…
Но с меня хватит. Я и так в своей жизни ни одной девушке столько скидок не делал и так не выёживался перед ней. А с Лерой – да и, что греха таить, я откровенно задолбался.
По пути в аэропорт игнорировал все звонки, коих на мой телефон сыпалась целая тьма. Просто гнал вперёд, стараясь обуздать негатив, деструктивные эмоции и начать уже думать трезвой головой. Хреновая задача, я вам скажу, когда тело всё ещё гудит от соприкосновения со своим персональным триггером.
Лера…ах, чтоб её!
На моё счастье, ближайший рейс в Новый Уренгой был из Внуково. Билет мне уже взял Степан, почти истерично уведомляя, что офис атаковали журналисты и он не знает, что делать.
- Всех шли на хуй, пока стратегию поведения не выработают наши коммуникации, там Ветров уже отмашку дал, – коротко чеканю я и прибавляю газу, – юристов дёргай и адвокатов, Стёпа. Пусть тоже срочно все летят за мной. Отца моего в офис не пускать! Службе безопасности дай добро на его временную изоляцию. Мне сейчас истерики вот вообще не нужны.
- Но…
- Что? – рявкнул я.
- Он час назад вылетел в Сургут, там пересадка и…
- Блядь!
- Мы пытались до вас дозвониться, но вы отключили телефон, и я…, – постарался оправдаться мой помощник, но я тут же отмахнулся.
- Ладно. Я решу с ним, отбой. Работай.
- Понял, Данила Александрович. Работаю, – и я отключился.
На регистрацию едва не опоздал, но всё же успел запрыгнуть на борт самолёта и немного выдохнуть, в ожидании того злостного и эпического пиздеца, что уже со всей дури закручивал меня в свою адовую воронку.
Перед взлётом позволил себе написать Лёне, чтобы немного перезагрузить мозги:
Я: «Как она?»
Лёня: «Прокляла вас за самоуправство.
Улыбнулся и потёр грудную клетку, где неожиданно сильно потянуло за рёбрами. Зашипел.
Я: «Фотку скинь».
И тут же получил изображение Леры, сидящей на пирсе и кутающейся в клетчатый плед. Ноги прижаты к коленям, голова лежит на них. Что та Алёнушка с картины Васнецова. Такая грустная и такая красивая…
Просто пиздец! Так бы сидел и смотрел на неё вечно, пока глаза от умиления не вытекли бы.