Мысли о Даниле — это давно уже заезженная пластинка, но я по собственной воле кручу её без остановки и не знаю, как остановиться. И вместо того, чтобы радоваться прекрасному солнечному весеннему дню, я от чего-то всё переживала, что прошляпила телефон, а бывший любовник может позвонить мне, но остаться ни с чем.
Сердце пропустило болезненную стрелу и жалобно заныло.
От страха, что этот неугомонный бабник снова может что-то отчебучить, особенно если узнает, с кем именно я встречаюсь уже второй день к ряду.
С мужчиной.
После похода в кафе мы тепло расстались с Женей, но прежде он попросил разрешения писать мне и может быть даже звонить. Я ничего ему не ответила, только улыбнулась криво, погруженная в свои невесёлые мысли и попрощалась, ещё глубже ныряя в зыбучие пески смутной тревоги.
И только дома я облегчённо выдохнула, увидев, что телефон мой спокойно лежит на кухонном столе. Оставила и забыла, значит? Странно, особенно учитывая то, что мне казалось, что я всё-таки брала с собой трубку прежде, чем выйти из дома.
Вот только схватив мобильный трясущимися руками, я в вдруг осела прямо на пол, смотря на совершенно пустой от уведомлений экран.
Данил снова не написал мне. И не позвонил.
И мне бы радоваться, да. Но получается только кусать губы почти до крови и потирать ладонью грудь с левой стороны. Потому что там, за рёбрами, ныла моя обезумевшая мышца, отказываясь качать кровь и биться в нормальном темпе.
Входящее сообщение. Но не от Данилы, а от Жени. И так стало гадко от своего иррационального ожидания, что захотелось тут же надавать себе по лицу за эту убогую слабость."
"И на следующий день, когда я кралась огородами на новую встречу с ветеринаром, я ещё не понимала, что мной движет тупая, но такая очевидная обида.