Парни также не могут найти её. На работе нет. У её бывшего-пидераста Дениса тоже. Остаётся единственный вариант — бабуси. Одну вылавливают утром у её же подъезда. Невинно хлопает глазами, говорит, что ничего не знает, грозится полицией, если от неё не отстанут. Хитрая старая вешалка…
Забиваю на рабочие вопросы и меняю вылет на более ранний. После самолёта сразу домой, чтобы хоть что-то понять и, ещё надеясь на то, что Лера просто заболела и мирно спит в нашей постели. Температура там или что-то ещё.
Но когда с порога я вижу на столике связку ключей от квартиры и её машины, то внутри меня что-то обрывается, а затем с диким звоном разбивается.
Подхожу ближе. Смотрю на листок, на котором её каллиграфическим почерком выведено лишь одно-единственное слово:
«Прощаюсь».
И я детонирую!
— Блядь! — ору на всю квартиру, а затем пулей вылетаю из неё и еду туда, где две старые перечницы прячут от меня мою (мою!) женщину.
По дороге перебираю в голове все возможные варианты, что могли случиться и, не отходя от кассы, придумываю миллионы удобоваримого вранья, чтобы вернуть Райскую себе в кратчайшие сроки и с минимальными потерями.
Я бы мог им страховаться.
Я бы знал, что у меня есть это запасное колесо.
А теперь…
Нет! Никаких «но, если и кабы». Она моя. И точка!
На адресе у бабок я был уже спустя минут двадцать, не больше. Гнал, как в зад ужаленный, и собрал все возможные штрафы, но мне было в высшей степени плевать на это.
Набираю в домофон — скидывают. На третий звонок вежливо посылают.
— Чёртовы гаргульи.
С силой дёргаю на себя дверь и срываю магниты, а затем в секунду взлетаю на нужный этаж и начинаю звонить в дверь. Не получив ответа, стучу всем подряд. Руками, ногами. Даю себе и им пять минут, а затем планирую просто выставить преграду между собой и Лерой на утиль.
Когда время почти истекает, дверь наконец-то открывается, и Райская выходит ко мне. Зарёванная. Осунувшаяся. Несчастная.
За рёбрами от её вида что-то жалобно скулит. Она не должна быть такой. Никогда…
Но я почти сразу всё понимаю. Что. К чему. И почему.
За мгновение собираюсь с мыслями и приготавливаюсь крутиться ужом на этой раскалённой добела сковородке, но оказываюсь неготовым к тому, что тихая и недалёкая супруга подложила мне такаю свинью.