Они на меня странно посмотрели, но открыли. Девы, услышавшие, как открывается решетка, повысыпали из комнат.
Охард продолжал вещать о своей великой любви к Харнису, девы, завопив, кинулись к открытой решетке, я посмотрела на стражей и скомандовала:
— Запихивайте.
И не подозревавший о подставе Охард был зашвырнут в обитель прелестей, после чего стражи сноровисто заперли дверь.
— Виэль! — возопил, подскакивая, влюбленный Охард.
— Мужик! — заорали прелести.
— Вот и я о том же, ты же мужик, Охард, — укоризненно напомнила жениху.
Там, за решеткой, сначала послышался истошный вопль зеленомордого:
— Нет! Нет!
А через минуту уже было:
— Оу…
— Ооо…
Ну и закончилось все полным блаженства:
— Да… Да-да, еще… О да!
Стражники переглянулись, и ближайший ко мне произнес:
— Совсем другое дело, а то слушать противно было про его большую любовь к другому мужику.
— Я так думаю, это было действие приворота, — поделилась своими мыслями со снежными.
— Да, похоже на то, — согласились они.
— Ага.
Через минуту помятый, в слегка порванной местами одежде и весь покрытый засосами Охард, покачиваясь, стоял передо мной, очень укоризненно на меня глядя.
— Что опять не так? — возмутилась я.
— Да мы только начали переходить к самому интересному, а ты?! Не могла подождать еще хотя бы минут пять?
Нормально, да?
— Знаешь ли, судя по твоим стонам и восклицаниям, у вас там все уже было, — язвительно заметила я.
— Да ничего не было, мне просто грудь дали потрогать! — Охард насупился, затем глубокомысленно заметил: — Женская грудь — лучшее лекарство для мужчины.
— Ага, — разом подтвердили оба стражника и мечтательно так заулыбались.
Нет, никогда мне их не понять.
В итоге мы с Охардом вернулись в кабинет, где застали сжигающего в камине письма Докерса и стоящего с задумчивым видом над кучей цветов шефа. При нашем появлении лорд Эйн обернулся, глянул на меня, на Охарда, нахмурился. Охард почему-то икнул, словно с перепугу.
— Проверяли чудодейственность воздействия обнаженной женской груди на мужчин, — сообщила я.
Шеф нахмурился сильнее.
Охард, совершенно побелев, от чего его кожа приобрела бело-зеленоватый оттенок, привалился к стене и начал сползать по ней.
— Последствия? — догадалась я.
Он, сжавшись, в ужасе смотрел на моего снежного лорда и на меня даже не среагировал.
— Пришлось для промывки мозгов засунуть его на третий этаж к прелестям, — пояснила я шефу окончательно.