Поворот, и, узрев спустившегося со второго этажа будущего свекра, мило улыбаясь, поинтересовалась:
— Вы же не отдадите невестку, папенька?
«Маменька», высунувшись из-под лестницы, елейным голосом напомнила:
— Еще не папенька.
Стерва. Как есть стерва.
— Людвиг, любимый, иди ко мне! — сладко и эротично заорала я.
Когда жить захочется, и не так заорешь.
Туша «нареченного», охваченная любовным пылом, мгновенно явилась, прогрохотав по ступеням и едва не снеся батюшку. Примчавшись, Людвиг подхватил меня на свои дрожащие ручонки и возопил:
— Наконец-то!
— Да подожди же ты, дорогой.
Последняя реплика прозвучала истерическим визгом.
И тут дверь распахнулась, являя взбешенного снежного с красиво расквашенным носом, и он, в смысле не нос, а снежный, прошипел:
— Ты…
Не Людвигу прошипел.
— Людвиг, а это — дракон.
— Где? — не понял снежный, доставая платок.
Серый, как и его одеяние.
Я ногой снова захлопнула дверь. И, кажется, снежному опять досталось по носу.
Людвиг ничего не понял, он тормознул еще на мысли о драконе и начал озираться.
— Людвичек, она сражения с драконом не стоит, брось каку, сына!
Да не такие уж и плохие платки я ей выбирала, чтобы настолько меня ненавидеть! Ну кроме той парочки, на которых золотыми буквами на ее родном аске было выведено: «Покойся с миром». Но тут меня можно понять — это после того, как с ее легкой руки мне был вручен пузырек с самодельной туалетной водой, вонявшей тухлятиной! Но все же!
Впрочем, сказать что-либо не вышло — по двери вдарили так, что она с грохотом повалилась, и так как там стоял Людвиг со мной на руках, то двери сильно не повезло — раскололась об голову моего нареченного.
Уважения хватило секунд на тридцать, после чего снежные синхронно сообщили:
— К лорду Эйну. Сейчас.