— Она инвалид, ей в детстве часть ноги ампутировали, на протезе ходит.
— Бегает, — поправила старушка. — И даже танцует, никогда не подумаешь, что ступни нет.
— Инвалидам же льготы положены, сами знаете, — продолжала Наташа, — за коммуналку, за землю, за дом, за бизнес. Владимиру Ивановичу со всех сторон шоколадно. Если его очередная баба пристает: «Распишись со мной», — он сразу в кусты: «Дорогая, я женат, сына имею, Лена больна, у нее ноги нет, не могу убогую бросить». Брак у них только на бумаге, всем это выгодно.
— Сын Лены и Коли, Жора, по документам Георгий Владимирович Котов, женился на Наташе, — дополнила старушка.
Молодая женщина помахала рукой.
— Это я. А вот наша с Жориком дочка Варечка. По бумагам она внучка Владимира Ивановича, но по крови внучка Николая Витальевича. Разобрались?
Действительно, все проще некуда. Если смотреть официальные документы, то Фатеев бобыль, на самом же деле у него были жена, сын, невестка, внучка, неродная тетка и, наверное, еще армия родственников в придачу.
— Когда мы с Жориком вместе жить начали, дядя Коля переехал к Жабе, — частила Наташа дальше, — нам отдал свою трешку, которая ему от покойных родителей досталась. Место тут, правда, не очень хорошее, из окна пустырь видно. Я его с детства боюсь, за ним внизу в карьере Чубарека живет.
Я усмехнулась. Галина Тимофеевна увидела выражение моего лица и ринулась в атаку.
— Думаете, это глупости? Ан нет! Чубарека существует! Раньше тут деревня была, так водяной у моей матери кур таскал, а один раз поросенка унес. Отец мой, царствие ему небесное, на соседа погрешил. Через забор с нами Петька Хват жил, его так прозвали, потому что если у кого-то что-то плохо лежит, он мигом прихватывал. Но куры и поросенок — это серьезно. Пошел папа к Петру разбираться, а тот затрясся: «Тимофей Алексеевич, я ни птицу, ни животину не трону. Погляди на землю».
— Забудем про Чубареку, — попыталась я остановить старушку.
Куда там! Галина Тимофеевна не умолкала:
— Дом, в котором мы сейчас сидим, построили четыре года назад.