Глаза сухие, но я знаю, что ей так же больно, как и мне,
А Аленка… моя бедная Аленка. Ей уже не больно. Свою порцию мучений она отведала с лихвой
Когда все уходят, мы с Санькой остаемся на кладбище одни.
— Не уберегли, — тихо произносит она, приложив ладонь к надгробию.
— Не уберегли, — я не узнаю свой голос.
Я не понимаю, как так вышло. Алена попадала в неприятности всегда. Сколько я ее знала, столько и вытаскивала из передряг
А тут не усмотрели. Отвернулись ненадолго, и она тут же встретила козла, который играючи сломал ей жизнь.
Просто урод. Равнодушный и злой. Хрен самовлюбленный, которому нет никакого дела до чужих страданий.
У меня разрывается сердце, стоит только вспомнить как она плакала, пытаясь до него дозвониться. Искала встреч. Писала письма.
И все без толку. Плевать он хотел на проблемы бедной наивной девчонки, так неосмотрительно поверивший в красивые слова. Он не жалел, не чувствовал себя виноватым.
А эта дуреха до конца на что-то надеялась. Слала ему фотки с малышом, мечтала, что одумается, вспомнит о них.
Не вспомнил. Не помог.
Когда у нее пошли осложнения после тяжелых родов, шанс спасти еще был. Но не было денег.
Мы пытались найти, но куда там!
А для него... Для него та сумма была каплей в море. Он мог спасти Алену, и тогда у маленького Владика была бы мама.
Но в ответ на ее просьбы была тишина. А нам она не говорила, до самого последнего дня не называла имя ублюдка, испоганившего жизнь.
Он продолжал жить в свое удовольствие, в то время как она месяц пролежала в больнице, угасая день за днем.
— Что теперь будет с Владом? — спрашивает Саша, и я снова морщусь от боли.
— Его не отдадут ни тебе, ни мне.
Поднимает на меня разочарованный взгляд.
— У нас ни кола, ни двора. Ни мужа, ни работы. Никто не позволит его забрать. Отдадут в дом малютки. И если повезет, то найдется хорошая семья, которая заберет кроху.
Подруга молчит, опустив взгляд на свежий холм, а я судорожно вдыхаю.
— И что теперь?
— Теперь мне надо подумать, — вытираю слезы рукавом.
Кирсанов. Кирсанов. Кирсанов...
Повторяю его фамилию, с каждой секундой заводясь все сильнее.
— Я не дам ему спокойно жить, — киваю Алене в черной рамке, — обещаю.
Он не жалел о ее гибели? Я сделаю так, что он блевать от сожаления будет."
"Не чувствовал себя виноватым? Я утоплю его в чувстве вины.