С содроганием понимаю, что шила в мешке не утаишь, только не с такой стервой, как Александра. Рано или поздно она раскроет правду и тогда все…
Выход только один – отобрать у нее эти козыри, оставив ни с чем.
— Не утруждайся. С женой я переговорю сам.
— Ух ты! Вот это да. Прямо слабоумие и отвага, — тихо смеется она, ни капли мне не веря, — И как ты себе это представляешь? Милая, прости, я перепихнулся с другой? Всего разок, по-быстрому. Ты ведь не сердишься?
Ей смешно, а мне не до шуток. Я вляпался в это дерьмо по полной, теперь хрен отмоешься.
— Может, еще на колени встанешь и будешь просить прощения?"
"— Потребуется – встану. Если нужно будет на пузе за ней поползу. Потому что лучше ее нет никого, и я ее люблю.
Люблю. Больше жизни. И чтобы осознать это полностью и бесповоротно, мне потребовалось натворить дел, поставить под угрозу наше будущее и семью. Предать. Идиот.
На миг взгляд Алексы становится другим. Непонятным, цепким, пробивающим навылет, но быстро сменяется ленивой усмешкой:
— Золотой ты мужик, Максим Владимирович.
— Себя жалей. У тебя день, чтобы уехать. Не сделаешь – будем говорить иначе.
С этими словами разворачиваюсь и ухожу, а Алекса остается на месте. Надеюсь, до нее дойдет, что шутки закончились. Я ведь не только предупреждать могу, можно ведь и по-плохому. Запугать так, что по ночам будет бояться без света в туалет ходить.
Вечер продолжается, как ни в чем не бывало. Миронов настроен продуктивно, Алекса тише воды ниже травы.
И мне не нравится это выражение крайне й задумчивости на ее лице. Почему-то кажется, что она прикидывает, с какой стороны меня лучше жрать. С головы, или с хвоста.
Меня от нее тошнит. Кажется, все вокруг напрочь провоняло ее духами.
Мужики выходят дымить, я с ними, хотя не увлекаюсь. Мне просто нужен глоток свежего воздуха. Выхожу последним, чтобы никто не слышал, как шиплю Алексе:
— Когда вернемся, чтобы духу твоего здесь уже не было.
Пока остальные пыхают, я задумчиво пинаю бордюр носком ботинок. Неспокойно как-то. Щемит за ребрами и не дышится.
Ни черта Красноволосая не уйдет. Надо ждать сюрприза…
Меня будто окатывает кипятком, и рука сама тянется к карману брюк. Телефона нет. Он остался в пиджаке, а пиджак в vip-комнате. Там, где осталась Алекса.
Обратно несусь, как сайгак. В ушах гремит, и сердце сжимается в дурных предчувствиях.