Можно высушить феном, но это займет уйму времени, а на ногу лучше все-таки положить лед сейчас.
«Как же бьтть… »
Умываю лицо, тянусь за полотенцем и в этот момент замечаю пушистый белый халат, должно быть, Влада. С виду абсолютно чистый, но, когда надеваю его, чувствую еле уловимый мужской аромат-Вдыхаю его, и на глаза наворачиваются слёзы.
«Ну почему он такой хороший именно сейчас?»
Внимательный, обходительный, видит во мне человека, а не просто кусок мяса с кулинарными навьтками. Почему сейчас? Когда я уже отлично научилась жить без него… На этот вопрос у меня нет ответа.
Осторожно выхожу, еле ступаю на больную ногу. Нахожу Влада в смежной с ванной комнате, кажется, это гостиная.
- Я позвонил на ресепшен, в течение часа тебе принесут новую одежду… - говорит он и замолкает на полуслове, разглядывая меня в своем халате.
- Надеюсь, ты не против? - запахиваю халат плотнее-
- Совсем нет…
Он подходит ко мне, помогает добраться до кресла. Замечаю в его руках какой-то пакет с ярко-голубым содержимым-
- Что это?
- Охлажденный гель, мне принесли для тебя.
Влад сажает меня в кресло, сам садится на подушку прямо у моих ног, берет пострадавшую ногу и накладывает холодный пакет на больную лодыжку.
Вскользъ замечаю, что грязный пиджак он снял, остался в рубашке и брюках.
- Так лучше? - спрашивает он после того, как пакет уже, кажется, целую вечность лежит на моей ноге.
- думаю, можно убрать…
Влад осторожно убирает гель, немного приподнимает лодыжку, разглядывает-
- Опухоли нет, - отмечает серьезным тоном—
И тут вдруг чувствую на голени его горячие губы-
- Ты что делаешь? - невольно охаю, пытаясь отнять ногу-
- Я сделал тебе больно?
- Не больно… - тихо признаюсь.
А Влад вдруг поднимается с колен и тянется ко мне.
Жду‚ что сейчас поцелует, но он лишь всматривается в мои глаза, и в этот момент ловлю себя на мысли, что мне-то как раз очень хочется его поцелуя-
«Успокойся, Лиза!» - приказываю сама себе.
Только вот беда - успокоиться никак не получается-
- Не бойся, моя хорошая, я же сказал: не будет ничего, что сама не захочешь… - шепчет он глухо.
Жаль. Сейчас данное им благородное обещание больше похоже на приговор.
И вдруг Влад спрашивает:
- Но ты ведь хочешь?
Признать это - значит предать себя, ведь я так старательно всю неделю отпихивала от себя
Великана, и не без причины! Но не признать - предать себя тоже! Поэтому лишь напряженно молчу.
В эту самую минуту Чаадаев больше всего на свете напоминает мне хищника, готового броситься в атаку.