Всё-таки не в запоре дело.
— Я ей и так и сяк пытался всё объяснить, а она только глазами зло зыркала и проклинала меня. Может, ты чего посоветуешь? — с надеждой взглянул на меня смертный. — Осуждать-то всяк горазд. Вон Лидия из храма не вылезает, всё молится за меня. А посоветовать ничего не может, кроме как с извинениями и подарками к любви моей идти. А та, повторюсь, ни в какую.
— Попробуй извиниться перед ней в Прощёное воскресенье.
— А это что такое? — удивлённо вскинул брови Громов."
"— А-а-а, блин, тут же о нём не знают.
— Усе-е-ек, — задумчиво протянул он, запустив пятерню в бороду. Подумал пару мгновение и радостно оскалился жёлтыми зубами. — А ты, Локки, голова.
— А то! Особый склад ума, можно сказать, мошеннический, — похвастался я, постучав себя согнутым пальцем по виску.
Громов одобрительно покивал и глубоко задумался, а затем спохватился и протараторил:
— Чего это я всё о себе да о себе? Как ты съездил в столицу? До меня уже дошли слухи, что ты и там повздорил с аристократами.
— Да, хорошие были деньки, — с ностальгией вздохнул я и коротко рассказал смертному о своих приключениях, после чего поинтересовался о его бизнес-делах.
— Я последовал твоему совету и кое-что прикупил. Правда, в банке пришлось взять изрядный кредит, но всё должно окупиться, — улыбнулся мужчина и подался ко мне. — Заводик я купил по производству консервов всяких. Его дёшево продавали. Всю семью, что владела им, хаоситы вырезали подчистую.
Громов махнул ладонью, словно срубал головы.
А я показал ему большой палец и сказал:
— Молодец. Хорошее приобретение. Теперь бы ещё сговориться с кем-нибудь и все эти консервы армии продавать.
— К слову, о потомках, — понизил голос смертный. — Как там дела у Александра?
— Замечательно, — проговорил я, чувствуя, как Громов-младший уже возбуждённо прикидывает, какие блага ему принесёт то, что его дед теперь владелец заводика, а не как раньше — хозяин лишь дырявых тапок и горстки грошей в банке.